– Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю!

Мама рывком разворачивает меня к себе и держит за плечи морщинистыми руками. Сердце ухает в пятки, хотя мне казалось, что я давно перестала ее бояться.

– Где была? На гульках?

Опускает голову вниз, поджимает недовольно губы, а затем разъяренно на меня смотрит.

– Вырядилась! Покороче ничего не нашла? С мужиком, что ли, была?

Хочу ответить, что нет, но мама решает за меня без права на оправдание.

– А с кем же еще, раз даже сестру на всю ночь оставила! Ответить в свое оправдание мне нечего, потому что я действительно оставила Аксинью, но лишь для того, чтобы обеспечить нам с ней хорошее будущее. То, которое она заслужила – не видеть пьющую мать и ее нетрезвых друзей, которые ведут себя порой словно хозяева в этой квартире.

– Денег хоть дал? – спрашивает то единственное, что ее больше всего интересует.

– Не дал.

Освобождаюсь из маминого захвата, грубо отталкивая ее в сторону, достаю противень из духовки и накладываю картошку.

– Ты бы хоть раз выполнила роль матери и покормила Аксинью. Она голодная в комнате просидела весь вечер, – пытаюсь воззвать к совести, но мама ее, видимо, давно пропила.

– Ой ли! А то я недостаточно для вас делаю?

– Что, например?

– Делала! – тут же находится с ответом. – Ты уже взрослая, можешь и сама как-нибудь.

Пока была в том злополучном загородном доме, даже забыла, зачем на самом деле мне так необходимы деньги. Сейчас же, находясь в пропитанной парами алкоголя кухне, отчетливо вспоминаю этот факт. Чтобы освободиться. И забрать с собой сестру, которая не должна проводить свое детство в таких условиях.

Набрав картошки в тарелку, иду к выходу из кухни и оборачиваюсь у двери. Мама тщетно пытается что-то выдоить из опустевших бутылок, совсем не чувствуя вины. Неужели она не изменится и останется такой навсегда?

– Ты заберешь меня пораньше? – интересуется Аксинья, когда надеваю портфель на ее худенькие плечики.

– Постараюсь, но не обещаю. У меня сегодня загруженный день и подработка в кафе, но если получится, я обязательно приду пораньше.

Сестра кивает, пытаясь скрыть разочарование. Поджимает губки, тяжело вздыхает, но не начинает возмущаться, зная, что я работаю, чтобы обеспечить наше с ней будущее. Правда, непонятно теперь, получится или нет. Тех денег, что я уже собрала, точно не хватит на съем квартиры, а на подработки я теперь не знаю когда смогу решиться.

Я хватаю свой рюкзак и уже собираюсь выйти из комнаты, но из кухни доносится звон бутылок. Черт! Мама проснулась и прямо сейчас, видимо, ищет среди вчерашних опустошенных бутылок хоть пару капель на опохмел.

Ксю это тоже понимает, потому-то и хватает меня за руку, крепко сжимая ладонь. Мы выходим вместе. Я прижимаю к себе сестру и быстро выхожу в коридор в надежде, что мама нас не заметит.

– Ну-ка… Стоять!

– Обувайся, – тихо говорю сестре и тоже быстро запихиваю ноги в туфли.

– Деньги есть? – интересуется мама, остановившись в двери.

– Нет.

– Как это? Вчера шаталась не пойми где, и денег нет? Ты что там, за бесплатно мужиков обслуживаешь?

– Я официантка, мама. И за вчера… не заплатили еще.

– Тоже мне… официантка. Не заливай давай, не поверю все равно.

– Твое право, – пожимаю плечами и, заметив, что Ксю уже обулась, быстро открываю двери, буквально вылетая на лестничный пролет.

Мама бросается следом, но не успевает за нами, так что мы очень быстро сбегаем с колотящимися в унисон сердцами. Сегодня только двадцатое. Те деньги, что мама получает, моя полы в магазине внизу, уже давно пропиты, а потому следующие десять дней она будет кошмарить меня и Ксю. И с переездом снова не сложилось!

– Пока!

Хорошо, что школа находится по пути в университет. Получается очень быстро добраться. Ксю на прощание машет мне своей маленькой ладошкой и убегает в школу, подпрыгивая от радости. Вот смотрю на других детей и понимаю, что многие из них с радостью бы остались дома, а Ксю с таким же чувством бежит в школу, потому что там тепло, вкусно кормят и безопасно.

Уж точно куда безопаснее, чем дома, где мать в пьяном угаре может и газ забыть закрыть, и собутыльников привести неадекватных. Второе я уже наблюдала. У меня тогда чуть сердце не остановилось, когда я пришла домой, а там шум и гам, веселые крики, и настежь открыта дверь в нашу комнату. Я так испугалась, что даже позвать Аксинью не могла, но она вышла ко мне сама. Из нашего с ней большого шкафа. После того случая мы с ней условились. Если вдруг что – она прячется там, но лучше закрывать дверь на засов изнутри. Так точно надежнее.

До занятий в университете остается около двадцати минут, так что я захожу в небольшую кофейню рядом и покупаю самый дешевый кофе с молоком. Ночью удалось поспать всего несколько часов. Мне все время снился загородный дом, блондин с его руками и темные мужские глаза, от которых я и проснулась утром в холодном поту. Даже сейчас мурашки по коже от одних воспоминаний.

Допив кофе, выхожу на улицу и тут же вижу Марину, а точнее, ее ярко-розовую блузку, из-за которой ее невозможно пропустить. Перебегаю дорогу и устремляюсь прямиком за знакомой. Подругой ее теперь язык не поворачивается назвать! Она ведь знала, все знала, на что мы там соглашались. Это ведь она мне тот контракт и подсунула!

Догоняю ее уже в коридоре университета. Хватаю за плечо, разворачиваю лицом к себе. При виде меня у Маринки округляются глаза. Что, неужели не ожидала меня увидеть? Думала, буду прятаться? Эх, Марина, я и не такое в жизни видела, как вчера. Так что для пряток у меня нет никаких причин.

– Ты… ты что здесь делаешь? – спрашивает ошарашенно.

Я ее шок воспринимаю, конечно же, по-своему. Что она боится, что я ей тут устрою взбучку или что расскажу, чем она таким занимается. Это у меня в университете так себе репутация. Все знают, что я работаю в небольшой забегаловке официанткой, вот и подтрунивают периодически. Если бы о маме узнали, так и вообще бы травлю устроили. А вот про Марину никто не знает. Все потому, что работа у нее ночная, ага. И платят там больше именно потому, что ночью. Вот я дура! Поверила ведь.

– Тебя же… тебя Булатов ищет, Тая, – проговаривает четко, но шепотом, словно боится, что кто-то нас может подслушать.

– Чего?

– Булатов… Тот мужчина, с которым ты… уехала. Он ищет тебя, Тая. Я… я думала, ты спряталась где-то, чтобы не нашел.

– Что ты такое несешь, Марина? Зачем бы ему меня искать?

Смотрю на нее пытливо, но она молчит, с опаской осматриваясь по сторонам, будто ждет, что прямо сейчас из-за угла выскочит сам Булатов и схватит меня, а заодно и ее. За компанию.

– Ну так что? Зачем бы ему меня искать, Марина? Или ты врешь специально, чтобы я поскорее отсюда убежала, м?

– Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

Марина понижает голос до шепота, а у меня земля уходит из-под ног, когда я слышу, что она говорит.

Этого не может быть!

– Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

– Воровка.

От неожиданности мои пальцы расслабляются, и захват на плечах Марины слабеет, девушка, видимо, почувствовав это, моментально отшатывается от меня.

– Спрячься, Тася. Я сомневаюсь, что у тебя выйдет, но все же.

– Да что за бред? – наконец-то отмираю я. – Что я могла у него украсть? Мы даже не доехали до его дома!

– Что-то очень ценное. Тась, – Марина оглядывается по сторонам и делает очередной шаг… подальше от меня, – ты хоть и зла на меня, но я хотела как лучше. Ты же говорила, что тебе очень нужны деньги. Неужели так трудно было с ним просто переспать? Кто ворует у таких людей? Ты совершенно из ума выжила? Да он тебя найдет в два счета и закопает.

– Марина…

– Послушай, – она цыкает на меня и выставляет вперед указательный палец, – я не сказала им, где ты учишься, но в контракте, который я заполняла, стоит адрес общежития.