– Ваше сокровище? – спросил капитан Дэн. – Но ведь его больше нет на острове.

– И именно поэтому жизнь здесь и начала развиваться! – воскликнул Сандерс. – Потому, что хлорид радия увезли отсюда! Его месторождение было здесь со времени появления острова, именно оно сдерживало всё на острове своим чрезвычайно мощным радиоактивным излучением. Радиация его препятствовала эволюционному развитию здешней первичной протоплазмы. Мы, биологи, знаем, что отдельные виды радиации оказывают прямое воздействие на процесс эволюции, на производство новых видов. Этот процесс можно ускорить, например, при помощи рентгеновских лучей, что, будучи направленными на насекомых, вызывают появление новых подвидов.

Мгновение он помолчал, а затем продолжал:

– Итак, немыслимо мощное излучение здешнего радиоактивного месторождения предотвращало появление новых видов, чтобы жизнь здесь не развивалась. Но теперь, когда хлорид радия исчез, его излучение больше не влияет на здешнюю жизнь, и потому она, наконец-то, начала развиваться!

– Но даже если и так, – возразил я, – почему она развивается с такой потрясающей быстротой? Почему бы ей не делать это так же медленно, как на остальной части Земли в далёком прошлом?

– Вы что, не понимаете? – выкрикнул Сандерс. – То же влияние, что воздействовало на жизнь по всей Земле в прошлом, воздействовало на неё и здесь. Но здесь радиация не позволила ему заставить жизнь развиваться так же, как и в других местах. Однако его воздействие сохранялось в здешней зародышевой протоплазме, как порох, хранящийся годами. И теперь, когда подавляющее излучение исчезло, все века зарождающихся изменений стремительно реализуются, как подожжённый порох! Жизнь в считанные часы претерпевает изменения, что в других местах на Земле шли миллионы лет!

– Мы можем лишь благодарить её за это, – буркнул капитан Дэн, наклонившись к краю бассейна. – Как бы ни развивались эти рыбы, на вид они вполне съедобны.

Я кивнул.

– Я раньше ел на островах сырую рыбу. Не так уж и плохо, когда нет лучшего.

Бассейны были так переполнены странными костными рыбами, что черпать их было проще простого, используя рубашки в качестве сачков.

С ними мы вернулись в темноте к расщелине, сели и стали чистить рыбу ножами. Сандерс бушевал, выкрикивая о том, что мы обкрадываем науку, потому что, по его словам, он принёс их в качестве образцов.

Внутри панцирей мяса оказалось мало, да и то, что было, обладало сильным привкусом ила, но мы съели всё до последнего кусочка, радуясь и такому дару природы. Затем, оставив доктора Сандерса разбираться в темноте со своими образцами, мы с капитаном Дэном растянулись на песке.

Должно быть, я уснул почти мгновенно, так был утомлён. И, казалось, тут же ощутил, как кто-то трясёт меня за плечо.

Я быстро сел. Было всё ещё темно, но я почувствовал, что прошло несколько часов. Рядом со мной прозвучал тихий голос капитана Дэна.

– Что-то приближается к расщелине, мистер Питерс, – прошептал он. – Приготовьте пистолет.

Я достал пистолет, вместе с капитаном пробрался к устью расщелины и выглянул в звёздную ночь.

До моих ушей донёсся отвратительный ползущий шум чего-то крупного, карабкающегося к нам по склону.

– Включите фонарик, – прошептал я и услышал, как капитан быстро потянулся за ним.

– Приготовьтесь, – шепнул капитан, и маленький белый лучик пробил темноту.

Он осветил существо, стоявшее в тридцати футах ниже по склону, что остановилось и заморгало на свету.

Было оно словно из какого-то фантастического кошмара. Его тело походило на большого, толстого, короткого крокодила на четырёх лапах, заканчивающихся перепончатыми пальцами, голова тоже крокодилья, с острыми, как бритвы, клыками. Ещё ниже по склону стояло другое такое же существо. Они замерли, на мгновение парализованные светом, затем бросились в атаку.

Мы с капитаном Дэном выстрелили одновременно и увидели, как пули впились в голову первого существа и свалили его. Тварь зарычала и принялась кусать свои раны, но ещё один залп положил конец её мучениям. Другая кошмарная тварь развернулась и скрылась в темноте. Капитан Дэн выключил фонарик.

– Бога ради, что это было? – ошеломлённо спросил я.

– Это была сеймурия! – взволнованно прохрипел позади меня Сандерс, я и не знал, что он не спит и стоит у меня за спиной.

– А это ещё что? – спросил я. – Никогда о такой не слышал.

– Это была примитивная рептилия, предшественник великих динозавров мезозойской эры, – сказал Сандерс. – И это означает, что за те часы, что мы проспали, жизнь здесь прошла миллионы лет эволюции – от рыб до ранних рептилий.

– К какой бы эпохе там она ни принадлежала, это была самая уродливая скотина, какую я когда-либо видел, – проворчал капитан Дэн. – Наверное, мне лучше подежурить до конца ночи.

– Мне и самому уже не хочется спать, – сказал я.

Мы сидели в темноте у устья расщелины, положив оружие на колени.

Но не прошло в тишине и нескольких минут, как до меня снова донёсся странный звук.

– Что это за шорох? – шепнул я.

– Вы тоже это слышите? – спросил капитан Дэн. – Я и сам об этом думаю.

В темноте весь остров казался живым, не умолкал какой-то странный, беспрерывный шелест, шевеление и приглушённые хлопки. Не громкие, но не прекращающиеся, доносящиеся с разных концов острова.

Время от времени их прерывал грохот и треск, словно чья-то грузная туша преодолевала препятствия, но потом они стихали, а вот шёпот, шуршание и хлопки продолжались.

Мы напряжённо ждали, когда рассвет покажет нам причину этих странных звуков. Но когда серая, хмурая заря наконец пробилась сквозь тьму, и остров предстал перед нами при свете дня, мы были настолько ошеломлены, что лишь озирались вокруг, онемев от изумления.

Остров, ещё накануне коричневый и голый, если не считать первых крошечных мхов, теперь был покрыт густым зелёным лесом из странных папоротников. Их гигантские зелёные стволы без листьев, возвышались на головокружительную высоту, образуя густой, странный неземной лес.

Этот могучий лес папоротников, выросший за одну ночь, начинался в тридцати метрах от нас ниже по склону и, казалось, покрывал весь остров. Это было зрелище, заставляющее усомниться в здравом уме.

– Мы слышали, как растёт этот лес! – воскликнул капитан Дэн. – Растительный мир острова эволюционирует так же, как и животный.

Доктор Сандерс кивнул, его глаза буквально сверкали.

– Остров достиг точки в эволюционной истории, вероятно, соответствующей раннему мезозою, эпохе динозавров, – сказал он.

Капитан задумчиво поджал губы.

– Вы хотите сказать, что здесь появятся динозавры, гигантские рептилии? – спросил он.

– Несомненно, появятся, если они ещё не эволюционировали! – ответил биолог. – Жизнь здесь во всём повторяет историю жизни прошлого Земли.

– В таком случае, – решительно сказал капитан Дэн, – я голосую за то, чтобы убраться отсюда и поплавать вдоль берега на шлюпке, пока ещё есть такая возможность! Судя по скорости местной жизни, динозавры долго не протянут. Мы можем держаться в море на шлюпке, пока не убедимся, что они исчезли.

Я кивнул в знак согласия, но Сандерс внезапно принялся возражать.

– Уйти отсюда хоть на час и не увидеть здешнего великого развития? – запротестовал он.

– Остаться – значит, лишиться верного шанса спасти наши жизни! – резко сказал ему капитан Дэн. – Идёмте, доктор, нужно немедленно уходить.

Мы вышли навстречу восходящему солнцу и начали спускаться по склону к папоротниковому лесу. По мере того, как мы шли, я увидел, что лес плавится, словно металл в тигле, и изменяется, из-под земли появляются новые ростки, удлиняясь с невероятной скоростью, а старые погибают.

Мы уже прошли полпути к папоротникам, когда внезапно вдалеке раздался треск и грохот. Затем мы услышали его снова, но уже ближе, и вместе с ним хриплое шипение, какое могла бы издавать разъярённая змея, превосходящая в тысячу раз любую кобру или гадюку. Мы замерли, уставившись в сторону леса.