— Вижу, — голос Лины раздался из динамика над дверью, ровный, безэмоциональный. — Входите. Я подготовила диагностическую капсулу.

Дверь со щелчком открылась. Внутри хранилища было светло — белые стены, стерильная чистота, ряды медицинского оборудования. В центре стояла капсула — прозрачная, с серебристыми разъёмами по бокам, похожая на те, что используют в больницах для тяжелобольных.

— Положите его сюда, — скомандовала Лина.

Алина осторожно опустила Алексея в капсулу. Арчи спрыгнул с плеча, приземлился на пол, встряхнулся и сел рядом, не сводя глаз с лица Алексея.

— Что теперь? — спросила Алина.

— Теперь я провожу глубокий анализ, — ответила Лина. — Это займёт некоторое время. Я сообщу, когда будут результаты.

Капсула закрылась. Серебристые разъёмы засветились, по прозрачной поверхности побежали строки данных. Алина прижалась к стене, сползла на пол, обхватив колени руками. Непомнящий стоял рядом, глядя на капсулу, и его лицо было непроницаемо.

Арчи подошёл, потёрся о ногу Алины, прыгнул к ней на колени.

— Он сильный, — сказал кот. — Выкарабкается.

— Должен, — ответила Алина.

Время тянулось медленно.

Наконец динамик ожил.

— Анализ завершён, — сказала Лина. — Результаты… неоднозначны.

Непомнящий подошёл ближе.

— Что это значит? Говори прямо.

— Точка невозврата пройдена, — Лина говорила без запинки, без попытки смягчить правду. — Внешняя. Та, после которой внешняя помощь уже не будет полезной. Никакие артефакты, никакие заклинания, никакие маги не смогут повлиять на процесс.

Алина замерла. Арчи ощетинился.

— Ты хочешь сказать, что он… — начала Алина.

— Не торопитесь, — перебила Лина. — Я сказала — внешняя точка пройдена. Но есть ещё и внутренняя.

— Внутренняя? — переспросил Непомнящий.

— Резонанс шёл изнутри, — пояснила Лина. — Он не был наведён извне. Алексей сам запустил его, когда высвободил силу. Значит, теоретически, он может с ним справиться. Погасить. Потому что-то, что рождено внутри, можно уничтожить изнутри.

— Теоретически? — голос Алины дрогнул.

— Практически — я не знаю, — честно ответила Лина. — Никто не знает. Резонанс — редчайшее явление. Я проанализировала все доступные источники. Случаев выживания не зафиксировано.

— Но ты сказала «теоретически может», — напомнил Непомнящий.

— Да. Может. Если он поймёт, что происходит. Если он осознает, что Резонанс — не враг, а часть его самого. Если он перестанет бороться и примет эту силу.

— Примет? — Алина вскочила. — Ты предлагаешь ему сдаться?

— Я предлагаю ему перестать сопротивляться, — терпеливо ответила Лина. — Сопротивление рождает ответное сопротивление. Это закон магии. И жизни.

Алина замолчала. Арчи зашипел на неё, призывая к спокойствию.

— Но он не знает этого, — сказал Непомнящий. — Он без сознания. Он не слышит нас. Как он может что-то понять, если его разум отключён?

Лина молчала несколько секунд. Это было не похоже на неё — она отвечала всегда мгновенно, не задумываясь. Пауза затягивалась.

— Лина? — позвал Непомнящий.

— Я думаю, — ответила она. — Есть один способ.

— Какой? — спросила Алина.

— Я могу загрузиться в его сознание.

Тишина в хранилище стала плотной, почти осязаемой.

— Что значит «загрузиться»? — спросил Непомнящий.

— Моя архитектура позволяет мне создавать проекции. Обычно я использую их для общения с сотрудниками. Но теоретически я могу внедрить проекцию в чужое сознание — если носитель беззащитен и его разум открыт.

— Ты хочешь сказать — влезть к нему в голову? — Арчи вскочил на лапы, шерсть дыбом.

— Грубо, но верно, — согласилась Лина. — Я войду в его сознание и попытаюсь объяснить ему, что происходит. Помогу ему принять Резонанс.

— Это опасно? — спросила Алина.

— Для него — нет, — ответила Лина. — Для меня — да. Если его сознание разрушится, пока я внутри, моя проекция может не вернуться.

— Что значит «не вернуться»? — Непомнящий нахмурился.

— Часть меня останется там. Я стану… неполной. Или перестану существовать вовсе.

— Безумный план, — сказал Арчи.

— Другого нет, — ответила Лина. — Внешняя точка пройдена. Никто извне не может ему помочь. Только я. И только изнутри.

Непомнящий и Алина переглянулись. Арчи замер, глядя на капсулу, на лицо Алексея, который не слышал ни слова из того, что говорилось.

— Ты уверена? — спросил Непомнящий.

— Я никогда не бываю ни в чём уверена, — ответила Лина. — Я оперирую вероятностями. Сейчас вероятность того, что Алексей выживет без моей помощи — ноль процентов. С моей помощью — двадцать процентов.

— Двадцать? — выдохнула Алина.

— Двадцать, — подтвердила Лина. — Я же сказала — безумный план.

— Но ты готова рискнуть? — спросил Арчи.

— Я создана для того, чтобы служить Архиву и его сотрудникам, — ответила Лина. — Алексей — сотрудник Архива. И я не могу допустить его смерть, если есть хотя бы один процент шанса.

Алина закрыла глаза. Потом открыла, вытерла ладонью щёки.

— Делай, — сказала она.

— Делай, — эхом повторил Непомнящий.

Арчи только фыркнул, но возражать не стал.

— Хорошо, — голос Лины стал тише, сосредоточеннее. — Я начинаю загрузку. Не трогайте капсулу. Не пытайтесь меня вызвать. Я выйду на связь, когда смогу.

— А если не сможешь? — спросила Алина.

Лина не ответила.

Свет в хранилище погас не сразу — сначала потускнел, потом замерцал, будто колеблясь, и наконец погас совсем. Осталась только подсветка диагностической капсулы — серебристая, холодная, она отбрасывала на стены причудливые тени, похожие на сплетённые ветви деревьев.

Алина невольно задержала дыхание. Арчи прижался к её ноге, шерсть дыбом, хвост трубой. Непомнящий стоял не двигаясь, заложив руки за спину, и его лицо в серебристом свете казалось высеченным из камня.

— Начинаю загрузку, — голос Лины прозвучал отовсюду и ниоткуда. Он не шёл из динамиков — он вибрировал в воздухе, в стенах, в самой тишине хранилища. — Не прерывайте.

Капсула дрогнула.

Алексей внутри не пошевелился — он всё так же лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Но воздух вокруг него изменился. Стал плотнее, тяжелее, будто в хранилище наливали невидимую жидкость.

Алина почувствовала, как заложило уши, как сдавило грудь.

— Ничего не трогайте, — повторила Лина. Её голос становился тише, отдалённее, словно она уходила вглубь тоннеля. — Я войду в его сознание через височную долю. Процесс займёт… я не знаю сколько.

— Лина, — позвал Непомнящий.

Ответа не было.

Из капсулы вырвался тонкий, едва слышный гул. Он прошел сквозь пол и стены. Алина поёжилась, прижала Арчи крепче.

— Смотри, — прошептал кот, указывая лапой на капсулу.

Внутри, над телом Алексея, начала формироваться проекция.

Сначала она была почти незаметна — серебристая дымка, сгусток тумана, который клубился и не желал принимать форму. Потом дымка уплотнилась, вытянулась, обрела очертания. Женские. Высокая фигура, длинные волосы, струящиеся по плечам, платье, которое колыхалось, будто под водой. Лица не было видно — только серебристый овал без черт.

— Лина? — спросила Алина.

Проекция не ответила. Она склонилась над Алексеем, протянула руку — прозрачную, сотканную из света и пустоты — и коснулась его виска.

В тот же миг тело Алексея дёрнулось. Не сильно — так, как дёргается спящий, когда ему снится кошмар.

— Не трогайте его! — пришёл голос Лины. — Я внутри. Я вижу его сознание.

— Что ты видишь? — спросил Непомнящий.

Долгая пауза.

— Пустоту, — ответила Лина. — Резонанс сожрал почти всё. Осталось только ядро. Его личность. Она держится.

— Держись и ты, — тихо сказал Арчи.

Проекция над капсулой замерцала, стала ярче. Её рука всё ещё касалась виска Алексея, и в месте соприкосновения пульсировала золотисто-чёрная искра — та самая, что была в камне.