Глава 34

Жизнь странная штука. В одном случае дым ‒ предвестник беды, а в другом случае отсутствие дыма ‒ это наоборот причина для беспокойства.

В нашем случае беспокойство было обосновано.

Кто-то нарушил мирный уклад жизни старого дома у озера, или как ещё его называла Исабель Палуде Холл. Двухэтажный добротный каменный дом, даже не просто дом, а особняк, который фактически пустовал после смерти последней хозяйки леди Деверё. Дом, в котором жизнь будто застыла, в ожидании новых хозяев. Но при этом дом, в котором верная кухарка Джудит, следуя приказу своей уже покойной хозяйки, поддерживала огонь в очаге.

Поддерживала до того, пока кто-то не решил обокрасть старый дом семьи Деверё. Хорошо хоть Палуде Холл избежал печальной участи старого приюта Святой Агнессы и вор его не поджог, он проник в дом лишь, чтобы что-то украсть и случилось это не сегодня ночью.

Это стало понятно, когда мы всё же добрались до дома и нашли еле живую Джудит. Кухарка оказалась не такой уж и старой, как я предположила со слов Джона Винчестера. Дама пышных форм, немногим за сорок, была связана и заперта в чулане. Вор оставил бедняжку Джудит одну в большом доме. Если бы мы не заявились без приглашения, то маловероятно, что кухарка выжила бы. Ещё пара дней и она умерла бы от обезвоживания.

Так что можно смело сказать, что наш приезд спас Джиудит от верной смерти.

Что именно искал вор и нашел ли он это, нам не суждено было узнать. Но после беглого осмотра дома стало понятно, искал вор что-то конкретное и искал только в двух местах: в личных покоях недавно усопшей старой леди Деверё и в библиотеке. В остальных комнатах почти всё осталось на своих местах. Дорогая утварь, столовое серебро и прочие ценности, всем эти вор побрезговал и не прихватил с собой, покидая дом.

Со слов Джудит вора она не видела, он оглушил её, ударив чем-то тяжёлым по голове со спины, а после она уже очнулась связанная. Сколько точно времени прошло с того момента Джудит не могла точно сказать, в тёмном чулане сложно определить ход времени. Но когда старик Джон сказал, какой сейчас день. Кухарка призадумалась, пытаясь что-то вспомнить, а потом побледнела.

‒ Бог ты мой, это что же я почти три дня пробыла в этом чулане.

А когда кухарка Джудит узнала, кто я такая и зачем мы прибыли в Палуде Холл, она расплакалась. Это были слёзы счастья, ведь каждый день после смерти предыдущей хозяйки Джудит молилась, чтобы объявилась наследница. И вот этот день настал. Джудит рыдала, а мне пришлось её успокаивать. За первой новостью, она пропустила важность второй, и мне пришлось ей напомнить, что мы погорельцы и не мешало бы накормить девочек и уложить их спать.

Стоило мне об этом сказать, как сердобольная кухарка быстро взяла себя в руки и тут же занялась привычным для себя делом, а именно готовкой.

Пока Джудит готовила, мы оставили девочек с ней в кухне, а сами занялись нашими раненными. Старик Джон, сестра Матильда и я кое-как смогли обустроить двух мужчин в новом лазарете. Таскать тяжёлых мужиков на второй этаж, там, где были спальни мы не стали. Старик Джон предложил не мудрить, и расположить раненных в пристройке к конюшне. Обычно там селили младших конюхов или же других мужчин работников, а сейчас пристройка пустовала. Наличие нескольких спальных мест и удобство транспортировки всё решило. Так что к тому моменту как Джудит позвала всех к столу, два незнакомца были уложены на койки, и я даже успела провести более тщательных осмотр. Хотя диагноз так и остался прежним.

Монах пострадал в пожаре, половина лица, левое плечо и рука сильно обгорели. Даже если монах вы живет, шрамы останутся. Тот факт, что монах пребывал в беспамятстве, было даже хорошо. Так он хотя бы не чувствовал боль. Осматривая его раны, я поняла, что это не первый пожар, в котором побывал монах. На теле монаха были старые шрамы, и это были следы сильных ожогов. Моих медицинских знаний хватило лишь на то чтобы понять, ожоги были получены несколько лет назад и либо их плохо лечили, либо пожар в котором побывал монах, был намного масштабней того, который пережили мы прошлой ночью.

Обработав раны монаха, я занялась таинственным незнакомцем, которого старик Джон и сестра Матильда величали «милорд» и ни как иначе.

Надо сказать, что старки Джон помогал мне, он раздевал мужчин сам, всё боялся смутить меня или же наоборот хотел сохранить мою репутацию леди. Он даже предложил мне:

‒ Госпожа надзирательница, может, вы пойдёте в дом, а Джудит, когда освободиться, придёт и поможет мне тут. Я же говорил вам, что она не только отменная кухарка, но и запасливая, у неё, я уверен, много всяких мазей и лекарств. Так что мы тут сами справимся.

Пришлось напомнить старику Джону, что в данном случае мы пытаемся спасти жизни этих двоих, и поэтому откладывать лечение и дальше нельзя. И потом, Джудит самой нужна помощь. Я вообще не понимала, откуда у неё силы на то, чтобы стоять у плиты и готовить обед на дюжину голодных ртов.

‒ А вот за мазями и лекарствами, мистер Винчестер, вы сходите. Они нам сейчас пригодятся и лишними точно не будут.

Сестру Матильду, я ещё раньше отправила в большой дом к девочкам. Монахиня еле держалась на ногах. И это при условии, что она почти всю дорогу от приюта проехала на повозке, а не шла пешком. Её плохое самочувствие я списала на последствие ночных приключений. Ей же тоже досталось, она получила удар по голове, её спасло лишь чудо в лице неизвестно откуда появившегося монаха, который вытащил её из пылающего пламенем здания приюта.

Так что за её спасение мы должны благодарить безымянного монаха.

Поэтому я отринув смущение и всякие предрассудки, старалась хладнокровно исполнять обязанности медсестры. Назвать себя доктором, я не решалась. Так как все мои знания в этой сфере были поверхностными, почерпнутыми из курсов оказания первой медицинской помощи.

Единственное чего я боялась, так это каким-либо своим действием навредить пациенту. Но пока было сложно сказать, действую я правильно или нет. Монах всё ещё был без сознания. Мысленно я возвращалась к словам сестры Матильды и не могла понять, о чём она точно говорила, в чём обвиняла или же о чём меня предупреждала.

Увы, я сама отправила её к девочкам, и поэтому мои вопросы пока оставались без ответов.

А когда я принялась врачевать над вторым мужчиной, все вопросы к сестре Матильде отошли на второй план. Я старалась не смотреть на второго пациента, как на мужчину. Но при первом же прикосновении к обнаженному торсу незнакомца, на меня что-то накатило. На долю секунды мне показалось, что я теряю контроль над своим телом. Будто моё сознание отключили и вновь инстинкты настоящей Миледи полностью завладели этим телом. Отшатнувшись от раненного мужчины, я прижала руку к груди, и мне понадобилось не меньше минуты, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение.

Передо мной на узкой койке лежал незнакомый мужчина. Но это я его не знала, а настоящая Миледи? Кто этот мужчина и зачем он появился в приюте Святой Агнессы?

Тут же в памяти всплыли слова этого незнакомца:

‒ Забудь про Мару! Тебе сейчас свою шкуру нужно спасать или ты решила…

В водовороте событий этого дня я и забыла эти слова. Но судя из того, что сказал незнакомец, он знал кто я?

Моя рука тут же потянулась к тому месту, где был спрятан амулет.

Я облегчённо выдохнула, мой оберег «меняющий лик» был на месте. Пожар застал меня не в собственной кровати, а в комнате малышки Ливанси. Этой ночью, как и все предыдущие я собиралась провести в комнате нашей большой девочки. Поэтому на мне всё ещё было платье, в потайном кармане которого я хранила свой оберег.

‒ Госпожа надзирательница, ‒ оторвал меня от моих мыслей старик Джон. ‒ Джудит зовёт на ужин.

Мой помощник снова отлучался в дом, чтобы принести новую баночку лечебной мази, ведь первую я всю израсходовала, обрабатывая раны монаха.

‒ Вы ступайте, я о милорде я позабочусь сам, ‒ предложил Джон.