Девчонки умолкли и застыли в ожидании.

Надо было начинать действовать и воплощать свой план в реальность. Мы едем в поместье старой леди Деверё. И ничто не должно нас задерживать. Вот доберёмся туда, где есть крыша над головой и еда, тогда можно будет и об остальном подумать. На небе снова сгущались тучи, и в любой момент мог снова пойти дождь. Каждая минута была на счету.

Дождь ‒ это, конечно, не пожар. Но в нашей ситуации даже мелкий дождь будет опасен, а проливной ливень будет сравним с потопом.

‒ Нет! ‒ сказала я, стараясь не смотреть на всадника, который полулежал на черном как смоль коне.

Тут же снова всё девчонки дружно заговорили.

Мне не пришлось цыкать на них. Я подняла руку и обратилась к старику Джону, указывая на конюшню.

‒ Мистер Винчестер, сразу грузите раненного в повозку. Потом вы подкатите её сюда, а я и сестра Матильда поможем вам перенести монаха.

Старик Джон спорить не стал, рассудив, что в моих словах есть логика.

Это порадовало. И поэтому я начала раздавать приказы девочкам.

Они тут же кинулись врассыпную, спеша выполнить данное им задание. Лишь малышки Мара и Ливанси остались стоять рядом с Исабель, на руках у которой была Бонбон.

‒ А вы чего стоите? ‒ спросила я, забирая Бонбон у Исабель. ‒ Марш собирать свои вещи или помогите сестре Матильде.

Про монашку я сказала, лишь потому, что по лицам девочек поняла, у них ничего нет ценного, поэтому им и нечего собирать.

Впрочем, как и мне, подумала я и вздохнула.

Но тут меня удивила Исабель. Вот она-то как раз и убежала, а когда вернулась, я не поверила своим глазам. Исабель принесла мою дорожную сумку.

‒ Как? Откуда? ‒ раскрывая сумку, задавалась я вопросами. ‒ Ведь второй этаж сгорел полностью! Исабель?

‒ Я тебе не сказала, но в тот день, когда пропала Бонбон, ночью тоже были шаги на втором этаже. Поэтому я сложила всё самое ценное в твою сумку и спрятала её в камине второго учебного класса. Он же всегда пустовал, так что и камин там не разжигали.

Я ели сдержалась, чтобы не спросить у Исабель, почему на мне об этом ничего не сказала. Но я всё же промолчала. Понятное дело, что Исабель ещё не полностью мне доверяла, и у неё на то были причины. Поэтому я улыбнулась и сказала.

‒ Ты, молодец! А теперь иди, отнеси сумку в повозку и запомни, куда именно ты её положила. Нам она ещё пригодиться.

‒ Да, мам, ‒ ответила Исабель и побежала к открытым воротам конюшни.

Но в саму конюшню Исабель так и не вошла, Старик Джон в этот момент как раз выводил свою старую клячу. А следом за лошадью на укатанную дорожку выкатилась и знакомая нам повозка.

‒ Первый болезный уже в повозке, ‒ отчитался старик Джон. ‒ Место хватит и на второго, и кто-то из воспитанниц сможет уместиться по бокам. А вы госпожа надзирательница можете поехать со мной на козлах.

‒ Так мы нагрузим повозку допрела. Лишь больше времени на дорогу уйдет, а лошадь жилы себе порвёт. Но толку от этого будет ноль, ‒ не согласилась я с планом старика. ‒ Нет, все пожитки сгружаем в повозку, малых сажаем на коня милорда, а с вами поедет сестра Матильда.

‒ Но, госпожа надзирательница, путь долгий, как вы леди и пешком? ‒ растерялся старик Джон.

‒ Ножками! ‒ ответила я и поставила точку в этом споре. ‒ Так всё, не обсуждается! Грузим монаха и в дорогу. Я хочу как можно скорее попасть в поместье Деверё. Там нас ждёт добротная крыша над головой, теплый ужин, сухая одежда и мягкие кровати.

Последние мои слова воодушевили всех. И снова все засуетились.

Погрузить монаха в повозку оказалось делом нелёгким. Но всё же мы с этим справились. А пока грузили, я узнала, где нашлась наша Бонбон.

Кто-то завязал ей пасть, и засунул в мешок. И наверняка ещё и по голове хорошо дал. А потом оставил помирать в мешке, закидав его соломой и другими мешками. Как собачка выжила после такого, понять было сложно.

Но зато теперь я знала, что тот скулёж мне не мерещился. Это была наша Бонбон. И почему я сама не подумала об этом. Могла же найти её раньше. Но как выяснилось, собачка начала подавать признаки жизни, когда я вылечила Исабель. А уж громко лающую голодную Бонбон сложно было не найти. Так что наша пропажа теперь снова была с нами.

Перед тем как выдвигаться в путь, доели то, что ещё утром смогли найти на пепелище кухни. Я осмотрела незнакомца благородных кровей и сделала вывод, что на него кто-то напал сзади, оглушил, ударив чем-то тяжёлым по голове а потом избил. Били и по лицу. Синяки, ссадины и затёкшие глаза, вот что я увидела, присмотревшись к незнакомцу.

Даже если Миледи и была с ним знакома ранее, то сейчас его не узнала бы и родная мать. Что уж говорить обо мне, Лилии Светловой случайно попавшей в тело Миледи Винтер, память которой для меня недоступна.

Одно я могла сказать точно, да это был скорее всего дворянин, уже не молодой, но и не старик, высокий, крепкий. И били его, когда он спешился.

Зачем?

Неизвестно.

Сколько было нападавших?

Неизвестно.

Случайно напали или же именно его и поджидали?

Так же неизвестно.

Но было ясно, что после того как избили, его оставили умирать прямо на дороге в грязи. Вся его одежда была перепачкана грязью и кровью.

Как в таком состоянии, он смог взобраться на своего коня, а потом ещё почти доехать до приюта?

Это для меня было загадкой.

На затылке была большая шишка, а всё тело наверняка было в синяках и ссадинах. Но я не стала это проверять. Больших открытых ран и переломов не было, кровопотеря была некритичной. Поэтому я решила отложить все последующие лечебные мероприятия до прибытия в пункт назначения, поместье старой леди Деверё. Пусть нас там и не ждали, но другого места, куда бы мы могли податься, я не знала.

Так что, взяв с собой воды в дорогу, мы покинули место, которое до сегодняшнего дня именовалось как Королевский сиротский приют Святой Агнессы. А ныне это было пепелище. И почему-то я была уверена, что никто не станет восстанавливать приют, о котором корона давно уже позабыла.

Чёрный конь незнакомца был с норовом, и сначала не слушался, стоял колом. Но стоило повозке, на которой лежал хозяин, тронуться с места, как конь неспешно побрёл следом. Правда, пришлось внести корректировки в мой план. Никто из девочек, даже самые старшие не умели сидеть в седле. И конечно, же младшие сами не смогли бы удержаться. Так что первую часть пути верхом на черном жеребце проделала я сама, прижимая к себе Мару и Ливанси.

Затем я решила, что бойкая Кэти Фа точно справится с этой задачей и рыжая Кэти не подвела меня. Она держалась в седле хорошо, и я смогла пройти вторую половину пути вместе с девочками. На самом деле езда езде рознь. Тело Миледи привыкло ко всему, и для неё скачки на конях было делом привычным. Но медленное передвижение верхом на коне для меня было сродни наказанию. Моя пятая точка стала плоской, и мне нужно было размять затёкшие ноги.

Так что идти пешком было и не так уж и плохо.

Сестра Матильда сидела в повозке рядом со стариком Джоном. Поэтому поговорить с ней по душам, и задать ей свои вопросы, я так и не смогла.

Мои воспитанницы шли сначала бодро.

Но потом начали уставать и постепенно по одной перебирались в повозку к сестре Матильде. Как я и предположила из-за этого наша скорость передвижения снизилась, и мы шли так долго, что я уже думала, что мы никогда не дойдём до бабушкиного дома.

И вот на горизонте появился силуэт двухэтажного каменного дома.

Но по настороженному взгляду старика Джона, я поняла, что что-то не так.

‒ Мистер Винчестер, что? ‒ требовательно спросила я. ‒ Что не так?!

‒ Дыма нет, ‒ как-то пространно ответил старик, а затем пояснил. ‒ Джудит кухарка старой леди, у неё всегда горит огонь в очаге на кухне. А сейчас почему-то дыма нет.

Старик не произнес этого вслух, но я поняла, что это плохой знак.

Если у хорошей хозяйки огонь в очаге погас, то в старом доме точно случилось что-то плохое.