Ведь если бы Люси предвидела всё, то любимый дядя не лежал бы сейчас без чувств в деревянном ящике.
Исабель придвинулась поближе к дяде и начала тихо читать молитву.
Поэтому мне пришлось отложить дальнейшие расспросы.
Остаток пути мы провели в молчании. Точнее это я молчала, а Исабель периодически молилась. Мне было непонятно, как она может сочетать в себе такую сильную веру в бога и веру в магические способности людей, зелий и предметов? Но именно так оно и было.
И хотя я не сильно верила в магию. Но приходилось признать, что какая-то сверхъестественная сила поспособствовала тому, что я заняла тело Миледи в момент её казни. А стало быть, у меня есть веская причина найти ту книгу, о которой говорила Исабель.
В дороге у меня было ещё достаточно времени, чтобы всё обдумать и принять окончательное решение, как поступить. Решение пришло само собой, когда проезжая один из небольших городков, на постоялом дворе мы стали зрителями представления, устроенного труппой бродячих актёров.
Вся труппа состояла из трёх человек, дородной матроны лет под пятьдесят с выкрашенными в яркий рыжий цвет волосами, молодого парня и миниатюрной брюнетки. Сложно было сказать, являлись они родственниками, так как внешнего сходства между ними не было никакого.
Матрона была играла на каком-то неизвестном мне небольшом клавишном инструменте, и громко декламировала. Основными же действующими лицами на сцене были парень и девушка. Они так виртуозно разыгрывали сценки и быстро меняли костюмы и образы, что создавалось впечатление, что в труппе, помимо Матроны, челок десять, как минимум.
Особенно мне понравилось, как молодой актёр преобразился в старика, и даже не одного. Он менял парики и бороды, как перчатки, играя то седого старика‒пьяницу, то старого священника, то рыжего беса с бородой и рогами.
Тут-то я и вспомнила, что мне тоже приходилось играть деда Мороза. Опыт был успешным, и зрители остались довольны. И, хотя сейчас мне предстояло сделать это не ради забавы, и провал устроенного представления мог стать для меня фатальным. Но я всё же собиралась рискнуть.
Покупка всего необходимого для роли старика Олвина обошлась мне недорого. Бродячие артисты, не задавали много вопросов, потому как я щедро заплатила, да и самим им видимо было что скрывать. Так что я решила довериться своему внутреннему чутью, которое говорило что я поступаю правильно.
Молоденькая брюнетка, даже вызвалась помочь мне преобразиться. Я не отказалась. Бороду пришлось приклеить. Но как уверила меня молодая актриса по имени Марисабель:
‒ Через три дня борода сама отвалиться, если не смыть её до этого мыльным раствором.
Мне этого срока вполне должно было хватить. Лишь бы пересечь Ла‒Манш и я снова стану женщиной. Моё платье было аккуратно завёрнуто и убрано в дорожный мешок Исабель.
Парик, борода, мужская одежда, старые затёртые сапоги, такая же старая шляпа с широкими полями, и перчатки, чтобы скрыть нежные женские ручки ‒ и вот я уже не Миледи, а старик Олвин.
Марисабель даже дала мне наставление, как правильно изменить голос. У меня получилось не очень хорошо. И я решила, что буду лучше больше молчать. А случаи необходимости хоть что-то, но смогу сказать.
Когда я прощалась с Марисабель и её труппой, я поняла, что именно она главная в этой тройке, а не дородная Матрона. Получалось, что даже в обычной жизни эти трое играли свои роли, и для этого точно была своя причина. А стало быть, можно было надеется, что нас не сдадут тут же властям, как только мы разредимся в разные стороны.
Исабель оценила мое преображение в старика.
Я ещё не знала, как скажу ей, что согласно моему плану, ей придётся какое-то время прятаться я деревянном ящике с Винсантом. Но решила раньше времени этого не делать.
До Кале мы добрались лишь к вечеру следующего дня.
Борясь со страхом, я всё же направилась в трактир, о котором говорил граф старику Олвину. Первоначально я думала, что сначала схожу на разведку. И хотя письмо для капитана корабля «Мария‒Тереза» было у меня с собой, я думала сегодня лишь осмотреться и попытаться найти Генри Нортума. Но серьезный разговор отложить до завтра.
Но все случилось иначе.
При входе в трактир «Красный бык» я столкнулась с тремя пьяными мужиками. Один из них чуть не сшиб меня с ног. Но два его собутыльника успели подхватить пьяного в стельку друга. Извиняться передо мной никто, конечно же, не собирался. Все трое пошатываясь из стороны в сторону пошли по улице, громко горланя какую-то песню. Мотив показался мне знакомым, но я не прислушивалась. Лишь кинула взгляд им вслед и поспешила скрыться в шумном зале трактира. Меня насторожило то, что это были те самые мужчины, которых я уже дважды встречала в пути.
Им явно было не до меня сейчас. Но я решила, что будет лучше, если мы с ними больше не встретимся. Не дай бог, они узнают повозку с деревянным ящиком, то могут возникнуть вопросы, а куда делась вдова с ребёнком?
Нет рисковать было нельзя. Со страху у меня пересохло в горле и я решила сначала выпить воды, а потом уже выискивать Генри Нортума среди посетителей. Зайдя в трактир, я направилась прямо к стойке и, положив медяк на столешницу, хрипя сказала.
‒ Налей, горло промочить.
Пока трактирщик выполнял мой заказ, я всё же достала из кармана конверт для капитана и сжала его в руке.
‒ Угощайтесь, папаша! ‒ сказа трактирщик и поставил передо мной глиняную кружку.
Кивнув, я взяла её. Меня должно было остановить то, что запах был отвратный, но горло так саднило, что я, не задумываясь, сделала сразу несколько глотков.
Горло тут же обожгло, будто я пила расплавленную лаву.
А перед глазами помутнело. В голове в этот момент была лишь одна мысль: «Нельзя терять сознание!»
‒ Дедушка, вам плохо? ‒ подоспела мне на помощь Исабель.
Откуда она тут вязалась, я и сама не поняла. Но она оказалась рядом как раз вовремя. Я смогла устоять на ногах. Да и сознание моё прояснилось, когда я поняла, какой опасности эта девчонка себя сейчас повергает. Хотя он и была в мальчишеском облике, но я теперь видела в ней же не ребёнка, а четырнадцатилетнюю девушку и посему ещё больше переживала.
‒ Всё в порядке! ‒ прохрипела я и оттолкнула её. ‒ Ступай своей дорогой, мальчик!
Я надеялась, что она поймёт намёк. И вроде бы так и случилось. Исабель уже развернулась и хотела направиться к двери, как вдруг резко наклонилась и подняла что-то с полу.
‒ А это не вы обронили? ‒ спросила она, протягивая мне конверт.
Я в этот момент уже собиралась сделать вид, что пью ту ядерное пойло, что мне налил трактирщик. А увидев конверт в руке Исабель, я резко развернулась, прямо с кружкой в руке.
‒ Чёрт! Отдай! ‒ потянулась я к девчонке в мальчишеской одежде и выронила кружку.
Глиняная кружка, ударившись об пол, разбилась в дребезги, а содержимое испачкало пол и сапоги стоявших и сидевших рядом гостей трактира. Я думала, что в той суматохе, что творилась в этот час в битком набитой людьми зале трактира, никто и не заметит того, что случилось.
Но вот незадача.
Всего одна капля омерзительного пойла попала прямо в лицо какого-то господина, проходившего как раз мимо нас. Судя по одежде и манерам, это был дворянин, ну или как минимум знатный человек. При плохо освещении я не смогла толком рассмотреть его лицо. Он не снял шляпу и явно тоже не хотел привлекать всеобщее внимание. Он смахнул каплю с лица и собирался пройти дальше, сделав вид, что ничего не случилось. Хотя вот его сапогам досталось намного больше, и не заметить этого было невозможно.
И всё же благородный незнакомец, уже развернулся и пошёл дальше к лестнице, ведущей во второй зал трактира. Там видать были столы для более богатых посетителей. У лестницы его уже ждала хорошенькая девица. Она широко улыбалась богатому господину, готовая услужить ему во всём.
Что-то было в этом незнакомце такое, что притягивало глаз, хотя он и старался не выделяться. Я проводила его до лестницы и выдохнула.
