На мгновение женщина уставилась на него, замерев в полном недоумении.

— Ты… ты Этбаал, — прошептала она на пуническом. — Я почему-то знаю это, но как ты можешь знать, кто я на самом деле?

— Эдит, это я — Кен Блейн! — закричал он. — В теле Этбаала, да, но, тем не менее, Блейн. Со мной случилось то же самое, что и с тобой…

В следующее мгновение она качнулась вперёд, в его объятия, и прильнула к нему, сотрясаясь от рыданий.

Когда он обнимал её, чёрные волосы, пропитанные мускусом, коснулись его щеки, и Блейн почувствовал неконтролируемый холод. Всё это было так невероятно! Он и Эдит, здесь, в объятиях друг друга, но не в своих телах, а в двух совершенно чужих телах в этом совершенно чужом городе прошлого.

И — эта мысль потрясла его — настоящие Шарра и Этбаал овладели их телами, украв у них их жизни далеко за бездной времени.

— Кен… Кен… — всхлипывала она. — Я наполовину безумна с тех пор, как проснулась в этом теле, здесь, в этом ужасном месте.

Она посмотрела на него, и её тёмные экзотические глаза наполнились слезами.

— Кен, это всё сон, кошмар, не так ли? На самом деле этого не может быть!

— Это реальность, Эдит, — сказал он так уверенно, как только мог, и его руки крепче обхватили её дрожащие обнажённые плечи. — Шарра и Этбаал заставили нас вернуться назад во времени, в их тела. Невероятно, но это так!

— Но как это могло случиться? — спросила девушка со слезами на глазах. — Как можно пересечь время?

— Ничто не может пересечь время, Эдит, — ответил Блейн. — Но сознательный разум — нематериальный электрический комплекс, являющийся нашей настоящей личностью, — он не материален, бесплотен. По-видимому, его можно спроецировать по желанию через измерение времени в прошлое или будущее, тем, кто знает секрет. Шарра его знает. Ходило много легенд о том, что народы прошлого владели ментальными способностями — силами, не освоенными современными людьми, сконцентрировавшимися на изучении физических и материальных наук. Наши психологи, такие как Данн с проекцией разума в будущее во сне и Райн с изучением экстрасенсорных способностей, только начинают открывать поразительные вещи о разуме, известные отдельным людям за много веков в прошлом. Шарра обладала этим тайным знанием и силой, — продолжал Блейн, — и она использовала его, чтобы спроецировать свой разум сквозь время в твоё тело и, заставив твой разум вернуться в её тело. А потом она помогла Этбаалу сделать то же самое со мной, чтобы они вдвоём смогли сбежать из Карфагена до того, как римляне уничтожат его и его народ.

— Но мы не можем оставаться здесь — в этих телах, в этом ужасном городе и времени! — воскликнула Эдит, побледнев. — Я чуть не сошла с ума, когда очнулась здесь, в теле этой женщины. Не было никакого предупреждения, во сне я снова почувствовала, как кто-то пытался вытеснить мой разум из тела, а потом был шок, и я проснулась здесь. И то, что я здесь увидела! — Она закрыла лицо руками, украшенными драгоценными камнями, с накрашенными ногтями. — Здесь царят невообразимая жестокость и ужас, люди обезумели от страха, что ворвутся римляне, и совершают обряды…

— Знаю, Эдит, — прохрипел он, крепче обнимая её. — Но не отчаивайся — мы как-нибудь вернёмся в наши собственные тела и время…

— Как мы сможем это сделать?! — дико закричала она. — Мы заключены здесь, в этих телах, и не знаем, какую тайную силу они использовали, чтобы сделать это. И когда римляне захватят город, — а мы с тобой знаем, что они это сделают, — мы умрём, как и все остальные его жители, и…

Дверь в отделанную шёлком комнату верховной жрицы внезапно распахнулась. Блейн резко обернулся.

Вошла Ланаш, жена Этбаала — его собственная жена! Её глаза цвета полуночи загорелись жёлтым адским огнём ревности и ненависти, когда она увидела в объятиях Блейна женщину.

— Я знала, что так будет! — яростно воскликнула она. — Я знала, муж мой, что ты идёшь не на сражение у стены гавани, а навестить свою любовницу!

Она бросилась вперёд, и серебряный кинжал сверкнул в её руке, нацеленный в обнажённую грудь Шарры-Эдит.

— Смерть тебе, Шарра! — выдохнула она, нанося удар.

БЛЕЙН СХВАТИЛ ЗАПЯСТЬЕ Ланаш как раз в тот момент, когда серебряный кинжал в её руке коснулся груди Шарры.

Он грубо вывернул её руку, и маленькое оружие со звоном упало на пол. Но женщина билась в его хватке, как дикая кошка, стремясь освободиться и броситься на жрицу.

— Грязная шлюха! — закричала она. — Я знала, что ты пыталась украсть у меня мужа, а теперь я вижу его здесь, в твоих объятиях!

— Ланаш, замолчи! — воскликнул Блейн, пытаясь успокоить яростно сопротивлявшуюся женщину.

— Молчать, когда ты оставляешь меня ради этой женщины? — воскликнула Ланаш, с расширившимися от страсти глазами. — Неужели ты думаешь, что можешь бросить меня, как какую-то танцовщицу? Я дочь дома Барка — и твоя жена!

Блейн внутренне застонал. Как же успокоить эту тигрицу? Он не мог сказать ей правду, что он чужой в теле Этбаала, как и Эдит — в теле Шарры, потому что она никогда не поверит такому невероятному утверждению.

Шарра-Эдит стояла в недоумении, всё ещё оцепенев от внезапного приступа ярости, и смотрела широко раскрытыми чёрными глазами на разъярённую женщину в руках Блейна.

Внезапно через открытую дверь вбежали два карфагенских офицера. Оба они были в крови, их доспехи помяты, а старший, высокий, мускулистый солдат, задыхаясь, подбежал к Блейну.

— Повелитель Этбаал, римляне прорвали стены у нижней гавани! — крикнул он. — Идемте скорее, или наши люди отступят!

Блейн стоял в нерешительности, продолжая удерживать в руках разъярённую Ланаш. Подсознательно он узнал двух офицеров и понял, что этот мужественный офицер — Маго, один из его командиров в армии Карфагена.

— Иди и прикажи людям держаться, Маго, — приказал он. — Я скоро приду.

— Ты придёшь сейчас, или Сотня распнёт тебя как предателя Карфагена! — закричал Маго. — Это твой долг как господина — почему ты торчишь здесь с этими женщинами?

— Не уходи! — испуганно воскликнула Шарра-Эдит, обращаясь к Блейну. — Не оставляй меня одну!

— Если ты будешь медлить, — яростно сказал Маго, — то через час окажешься на кресте, и эта жрица вместе с тобой!

— Я должен идти, — в отчаянии сказал Блейн. — Если я этого не сделаю, это будет смерть для нас обоих.

Он повернулся к запыхавшемуся молодому офицеру позади Маго.

— Охраняй дверь покоев жрицы Шарры, пока меня не будет, — приказал он. — Не позволяй никому входить — особенно моей жене.

Ланаш побелела от ярости.

— Итак, муж мой, ты открыто признаешься Карфагену, что вместо меня отдаёшься этой храмовой девке? Я отомщу за такое оскорбление, Этбаал! Я убью эту жрицу, чья магия заставила тебя оставить меня!

Не слушая её неистовых угроз, Блейн вытолкал её за дверь, а молодой офицер не позволил ей войти снова, встав на страже с мечом наготове.

Мужественный Маго дёргал Блейна за руку.

— Быстрее, повелитель Этбаал!

— Я скоро вернусь, Эдит, и мы найдём способ выбраться из этой дьявольской ловушки, — сказал Блейн.

Затем они с Маго поспешили вниз через храм, оставив Ланаш в коридоре наверху, выкрикивающую вслед ему ужасные угрозы и обезумевшую от ревности и уязвлённой гордости.

Они выскочили на залитую закатным солнцем улицу, где их ждала колесница Блейна. Вскочив в неё, он крикнул нумидийскому вознице:

— В гавань! Быстрее!

Нумидиец взмахнул кнутом, и лошади рванули вперёд, с грохотом колёс и звоном копыт. В голове Блейна бушевало море эмоций — он, Кеннет Блейн, спешит во главе карфагенских защитников навстречу атакующим войскам римлян!

Но он должен был это сделать. Если он не сделает этого, если он не выполнит долг Этбаала, Сенат Карфагена тут же казнит его как предателя. Он, Кеннет Блейн, умрёт здесь, в теле Этбаала.

Колесница бешено мчалась по наклонным улицам убогого нижнего города в сторону гаваней. Мужчины и женщины, дети, рабы и раненые солдаты в страхе бежали по улицам прочь от стен. Отчётливо слышны были шум и грохот битвы со стены, пробитой римской атакой. Колесница Блейна пронеслась сквозь толпу и с грохотом промчалась по круглому Котону — военной гавани. Впереди высилась великая внутренняя стена Карфагена, возвышавшаяся на пятьдесят футов в лучах солнца. С её вершины карфагенские воины обрушивали на римлян копья, стрелы, огромные камни и ковши с кипящей смолой.