Он услышал, как позади него открылась дверь, и обернулся: на освещённую звёздами террасу вышла Эдит.

Увидев Блейна, она остановилась и пристально посмотрела на него. Он с удивлением обнаружил, что на ней была только шёлковая ночная рубашка, не скрывавшая ни одной линии её упругого, молодого тела.

— Эдит, в чём дело? — обеспокоенно спросил Блейн, подойдя к ней. — Тебя снова беспокоили сны?

Она молча посмотрела на него, и её лицо с тёмными, широко раскрытыми в тусклом свете глазами, показалось Кеннету неестественно белым и напряжённым.

Его пронзила дрожь страха, когда он посмотрел на её бледное, искажённое лицо.

— Эдит, что случилось? — резко спросил он. — Это я — Кеннет.

Эдит заговорила. Её голос звучал нерешительно, и она с трудом подбирала слова.

— Кеннет… Кеннет Блейн, — сказала она медленно, как будто произнося это имя в первый раз. — Теперь я вспомнила. Конечно.

Она улыбнулась ему, полуприкрыв глаза, медленной, почти глумливой улыбкой, которую он никогда раньше не видел на ее лице.

— Влюблённый в меня Кеннет Блейн, — медленно произнесла она, а затем громко рассмеялась.

Он, поражённый, уставился на неё, но Эдит отвернулась и теперь смотрела в сторону освещённого звёздами берега и моря.

Он увидел, как на её изменившемся белом лице появилось странное, призрачное выражение, когда она смотрела.

— Ушли, — прошептала она, как бы про себя. — Храмы и башни, боги и люди — исчезли, словно их никогда и не было, превратившись в пыль веков.

Её глаза сверкали, а юная грудь вздымалась под тонким шёлковым пеньюаром.

— Но Шарра всё ещё жива! И Этбаал тоже, если…

Она как будто внезапно вспомнила о присутствии Блейна и обернулась. Он ошеломлённо смотрел на неё. Теперь он обрёл голос и с нарастающей тревогой сжал её гладкие, обнажённые плечи.

— Эдит, ты в своём уме? Что всё это значит?

Широкие, загадочные глаза Эдит словно затуманились, и она прикрыла тяжёлые веки.

— У меня были странные сны, Кеннет Блейн, — медленно произнесла она. — Но сейчас со мной всё в порядке.

Блейн неуверенно засмеялся.

— Боже правый, ты напугала меня до полусмерти, Эдит. Я подумал, что ты сошла с ума.

Он вдруг осознал, что её тёплое, дышащее тело находится рядом с его рукой, и что она не делает никаких попыток отстраниться, и, покраснев, отошёл от неё.

— Лучше вернись в постель, Эдит, — сказал он напряжённо. — Теперь с тобой всё будет в порядке.

Она изучала его с загадочной, полунасмешливой улыбкой, затем молча повернулась и вошла в дом.

Блейн, нахмурившись, посмотрел ей вслед. Он никогда раньше не видел, чтобы Эдит вела себя подобным образом. В её взгляде и действиях было что-то манящее и бесстыдное, что-то необычное. И что она имела в виду под тем бормотанием, глядя на площадку внизу? Кто такие Шарра и Этбаал?

Эдит как будто вдруг стала чужой. И эта мысль вызвала воспоминание, пронёсшееся в голове Блейна, как ледяной ветер. Воспоминание о том, что она рассказала ему, о своих странных снах и о том, что в них происходило.

Блейн задумчиво стоял, с напряжённым выражением на чисто выбритом лице. Затем он коротко рассмеялся. Он и сам начинал нервничать, подумал он, представляя себе чёрт знает что. Они с Эдит хорошенько посмеются над всем этим за завтраком.

Но на следующее утро в залитой солнечным светом комнате для завтрака Блейн обнаружил, что Эдит изменилась. Она вошла в своём простом белом платье, выглядя как никогда похожей на юную школьницу, и тихо поприветствовала их. Её отец и Абель Макферсон продолжили свой разговор, но Кеннет Блейн наблюдал за девушкой.

Эдит была необычно молчалива, без комментариев слушая двух старших археологов и украдкой наблюдая за ними, Блейном и персоналом. Казалось, она даже осматривала еду и серебряные приборы на столе, как будто никогда раньше их не видела, и нерешительно брала в руки нож и вилку.

Смутный страх Блейна усилился. Он уже не сомневался, что Эдит претерпела какие-то глубокие душевные изменения. И всё же он отчаянно твердил себе, что невероятное и чудовищное подозрение, посетившее его, несомненно, не имеет под собой никаких оснований, что перемена, произошедшая с девушкой, имеет какое-то естественное объяснение.

Джон Керр говорил, показывая через окно на зелёный берег за бесплодными раскопками:

— Мы начнём новые работы по эту сторону внутренней гавани. Теперь я верю, что именно там должен находиться Храм Молоха.

— Ты ошибаешься, — возразила отцу Эдит медленным, тягучим голосом. — Храм Молоха находится к западу от гавани. Копайте за этим маленьким курганом, и вы его найдёте.

Они уставились на неё, и тон её отца был жёстким, когда он заговорил.

— Ты смеешь мне подсказывать? Что, чёрт возьми, ты знаешь о древнем Карфагене?

— Ничего, — легкомысленно ответила она. — Это был просто совет.

Но Блейн увидел в её полуприкрытых глазах весёлый огонёк, насмешливый блеск, и по его телу пробежал неприятный холодок.

Спустившись с Керром и стариком Макферсоном по склону к месту, где собирались арабские рабочие, он вдруг обратился к главному архитектору.

— Давайте начнём копать в месте указанном Эдит, сэр, — серьёзно предложил Блейн. — Я считаю, что есть шанс, что Храм находился именно там.

Керр развеселился.

— Ты так влюблён в мою дочь, что готов следовать её бредовым догадкам, да?

— Не то, чтобы… — ответил Блейн, смутившись. — Просто мне пришло в голову, что на этом месте не работала ни одна предыдущая экспедиция, и мы могли бы там что-то найти.

— Может быть, ты прав, — задумчиво произнёс Джон Керр. — Мы можем попробовать — в любом случае, всё это в основном догадки.

Абель Макферсон презрительно фыркнул:

— Если мы собираемся работать по прихоти девчонки, значит, мы прекрасные учёные!

Помогая Керру и Макферсону начать раскопки за маленьким курганом, Кеннет Блейн чувствовал сильное внутреннее напряжение. Он говорил себе, что здесь они не найдут никакого потерянного храма, и что, ничего не найдя, он избавится от невозможного и чудовищного подозрения, не дававшего ему покоя. Это доказало бы, что его дикая идея об изменении Эдит была просто чепухой.

Арабы, в своей обычной ленивой манере, копали уже три часа, как вдруг несколько человек одновременно загалдели. Блейн и двое старших археологов бегом направились к ним, и Керр вскрикнул от восторга, когда увидел, что они обнаружили.

Это была всего лишь разрушенная стена из массивных каменных блоков, почерневших и потрескавшихся от огня. Но на одном из этих блоков был высечен рисунок гротескной человеческой фигуры с головой быка.

— Молох! — завопил Джон Керр. — Клянусь небом, мы сделали это — наконец-то мы наткнулись на храм! Копайте, вы, сыны руин! Двойная плата каждому сегодня вечером! — крикнул он уставившимся на него арабам.

Затем, в разгар ликующего возбуждения, Джон Керр удивлённо нахмурился.

— И как, чёрт возьми, Эдит вообще догадалась, что это то самое место, где стоял храм в старом Карфагене? — недоумённо спросил он.

Кеннет Блейн ничего не ответил, глядя на обнажившиеся вековые блоки с озадаченным выражением на лице.

Откуда Эдит так точно знала, где стоял этот храм в древнем Карфагене? Могло ли его мрачное и ужасное подозрение насчёт девушки быть правдой?

ВСЁ, ЧТО В ТОТ ВЕЧЕР происходило за ужином, потрясённому уму Кеннета Блейна казалось немного нереальным. Он не мог присоединиться к взволнованному, ликующему разговору Джона Керра и старого Макферсона о недавно обнаруженном храме и их планах его раскопать. Он сидел внутренне напряжённый, не в силах отвести глаз от Эдит.

Девушка ела в скромном молчании. Она редко поднимала глаза от стола, но Блейн мог бы поклясться, что несколько раз, когда старшие археологи высказывали уверенные предположения об обрядах и обычаях в этом храме старого Карфагена, в глазах Эдит появлялся насмешливый блеск.