Предъявив в качестве доказательства магнитофонную запись своих бесед с Тавакколи, Шонман рассказал, что полковник принял его, приехавшего собирать сведения о зверствах шахской военщины, за сотрудника ЦРУ и обратился с просьбой: передать в Вашингтон содержание планов, разработанных группой иранских военных.
По словам Тавакколи, записанным за месяц до восстания, вооруженные силы не смогут подавить массовые выступления, поскольку окажутся разложенными после физического уничтожения ими 10-15 тысяч человек. По предложению полковника, Соединенные Штаты должны были оказать иранским офицерам помощь в сбережении армии, несмотря на все революционные пертурбации. Сохранив костяк вооруженных сил, воспитанных при шахе в проамериканском духе, офицерство сможет провести широкую пропагандистско-подрывную кампанию по дискредитации левых сил и религиозной верхушки, после чего, через шесть-семь месяцев, армия не распадется и в случае истребления ею полумиллиона человек. В итоге, как заявлял Тавакколи, к власти придут военные, которые обязуются обеспечивать интересы США в Иране и всем регионе.
Деятели базаргановского правительства, позже уличенные в связях с американцами, поспешили объявить Шонмана агентом ЦРУ и выставили его из Ирана. Тавакколи же ушел в почетную отставку: я видел его гуляющим по центральным тегеранским улицам. Именем генерала Гарани, которого Тавакколи называл в числе единомышленников, названа столичная улица после того, как тот погиб в апреле 1979 года от рук террористической группы «Форкан».
Но вернемся в 12 февраля 1979 года. Отряды, посланные из штаба Тавакколи, выполняют поставленную перед ними задачу: не допускать укрепления и вооружения левых групп, размещать своих уполномоченных в важнейших точках. К этой миссии привлечено много мулл.
Активность левых не на шутку беспокоит Хомейни. В переданном по радио и телевидению обращении он призвал горожан сдавать новым властям оружие, захваченное в арсеналах (по скромным подсчетам, за два дня в руках населения оказалось до трехсот тысяч единиц стрелкового оружия). Аятолла подчеркнул, что это оружие является «общественной собственностью» и никто не имеет права хранить, продавать или накапливать его. На использование оружия, добавил он, накладывается религиозный запрет за исключением случаев, когда имеется особое разрешение властей. «Армия находится в руках революции», — продолжал Хомейни, настойчиво призывая не нападать на гарнизоны и военнослужащих.
Как-то походя он провозгласил шахский режим павшим и добавил: «Победа близка». Он отметил, что страна находится на крайне чувствительном историческом этапе и сталкивается с серьезным кризисом. «Не давайте врагам просачиваться в ваши ряды, сохраняйте единство. Беспорядок должен быть прекращен».
Это обращение Хомейни, как и аналогичные призывы революционных органов власти, передавалось по радио и телевидению в течение всего дня. Новое правительство даже пригрозило использовать армию против тех, кто не сдает оружие, то есть, как отметила Kayhan International, «против тех, кто помог новым правителям прийти к власти».
Мне сообщили коллеги, что кое-где оружие не отбирают, а раздают, и делается это по прямому распоряжению Хомейни. Чтобы выяснить, в чем дело, направляюсь в штабквартиру аятоллы.
В помещении пресс-центра окна задернуты шторами, и на каждом красуется бумажка с надписью: «Осторожно, из окон не выглядывайте!» Несколько журналистов, конечно же, глядят туда, не отрываясь. Во дворе идет раздача автоматических винтовок. В одну кучу свалены приклады, в другую — стволы с затворами, в третьей видны магазины, чуть дальше — ремни и какие-то железки.
Ответственный за работу с прессой Насер Хакгу просит извинить его и убегает из комнаты. Возвращается он минут через пять с новенькой, еще в масле, винтовкой и вместе с журналистами рассуждает, как надо вставлять магазин с патронами — система G3 Heckler Koch для большинства из нас незнакомая.
Оказав с ливанским коллегой посильную безграмотную помощь иранцу, переходим к вопросам. Выясняется, что, стараясь отобрать оружие у левых группировок, хомейнисты одновременно вооружают своих сторонников. Винтовки выдаются не только здесь, но и в некоторых мечетях — тем, кто предъявляет свидетельство о прохождении воинской службы и ходатайство-рекомендацию за подписью районного муллы. Формируются отряды, передаваемые затем либо районным «революционным комитетам», либо центральному оперативному штабу.
Несколько не соответствуют положению вещей и призывы Хомейни не нападать на гарнизоны и военнослужащих. В течение дня захвачены расположения воинских частей в Салтанатабаде, Лавизане, шахские дворцы Саадабад и Ниаваран, базы Мехрабада. Призывы аятоллы направлены на срыв помощи населения отрядам левых, на монополизацию захвата власти исключительно силами клерикальной направленности.
В очередях за оружием я вижу много солдат с нашивками гвардейской дивизии на рукаве. Совсем недавно они считались главной силой при подавлении антишахских выступлений и расстрелах демонстраций. Ну что же, это не единственный парадокс иранской революции. Пора бы уже и привыкнуть.
В Салтанатабаде и Мехрабаде на военных объектах арестованы несколько американских офицеров, в том числе три генерала. Их с триумфом доставили прямо к Хомейни, который распорядился отпустить иностранных пленных на все четыре стороны.
В гвардейском гарнизоне Лавизан подразделения «бессмертных» заняли круговую оборону, поставили кольцом танки и бронемашины, укрепили огневые точки брустверами из мешков с песком. Два часа революционный отряд не решался на атаку, а когда все-таки пошел вперед, гвардейцы без единого выстрела подняли руки и белые флаги. Устрашающие парады — в прошлом.
Пять тяжелых танков, загородивших вход на территорию последней резиденции шаха — Ниаваранского дворца, тоже не сделали ни одного выстрела. Солдаты, сложившие оружие перед представителем Хомейни в лице муллы из соседней мечети, были в шоковом состоянии, как рассказывают очевидцы. Еще утром, часов в семь, на импровизированном параде они хором клялись положить жизнь за обожаемого монарха, а теперь их разоружает отряд гражданских численностью около сорока человек. На башнях «чифтейнов», застывших у ворот, плясали мальчишки, пока гвардейцев выводили из дворцового парка.
При взятии штаб-квартиры САВАК в Салтанатабаде несколько человек погибли, подорвавшись на минах во дворе. Но не обошлось и без курьезов. Рядом со зданием нашли вход в большой туннель и решили, что это начало каких-то секретных объектов: застенков, казематов и тому подобного. Пригласили съемочную группу, которая потратила уйму пленки, делая сюжет о тайнах САВАК с соответствующими туманными комментариями репортера. А секрета не было. Туннель представлял собой часть канализационного коллектора системы, строительство которой началось за несколько лет до этого. Тегеранцы, незнакомые с такими системами (все строения столицы стоят над глубокими выгребными ямами), естественно, не могли сразу определить назначение «таинственного» объекта.
Одной из интересных находок в саваковской штаб-квартире стала коллекция альбомов с фотографиями колонн демонстрантов, отснятых совсем недавно. Большинство участников шествий были уже опознаны, к каждому фото прилагались списки с именами, фамилиями и адресами.
Двери в коридорах тюрьмы Эвин взрезали ацетиленовыми горелками, так как замки с электронными запорами не поддавались. По телевидению несколько раз передавали призывы тем, кто знаком с планами тюрьмы, помочь группам, медленно продвигающимся по подземным лабиринтам. Среди находок в Эвине — пыточные камеры и приспособления для пыток узников: железные кровати с захватами для рук и ног и вмонтированной в сетку электрической жаровней, плети с подведенным к ним электропроводом и многое другое.
Передав по телефону в ТАСС свежую информацию, снова еду в хомейнистский центр. Там журналистам удалось встретиться с Язди. Он рассказывает, что по всему городу вооруженные отряды захватывают большое число пленных — солдат, полицейских, осведомителей САВАК. В штаб-квартиру движения, добавил он, поступают частые запросы по телефону: что желать с задержанными, на что дается один ответ: «Отберите у них оружие, поцелуйте и скажите, что с этого момента они служат не шаху, а народу».
