— …Доколе ведьмы без специального образования, не зная основ педагогики и психологии, будут калечить молодые умы? — один из королевских советников пафосно тряс рукой над головой. — Мы делаем всё, чтобы наша молодёжь получила достойное образование. А самоучки до сих пор процветают. Пора принимать меры!.. Карать!

В зале раздался гул — местами одобрительный, местами возмущённый. Лилея Дамаскинская не удержалась и усмехнулась краешком губ:

— Вы ещё предложите костры на площадях раскладывать и сжигать неугодных!

Резко стало тихо. На молодую женщину сейчас смотрели все, но та не испугалась, спокойно встретила недовольные, а порой и угрожающие взгляды. Одара Хадди — Верховная ведьма — потянулась за стаканом с водой, чтобы спрятать улыбку. Маг пронзил гневным взором Дамаскинскую:

— А вам как главе отдела образования не шутить надобно, а отчитаться, что предпринято в данном направлении.

— Ну, предположим, отчитываться я буду… но не вам, — тут же осекла его молодая женщина.

Советник запыхтел и с какой-то надеждой глянул на Верховную. Но та в этот момент смотрела на Лилею:

— Что ТЫ думаешь по поводу наставниц?

Дамаскинская помолчала немного:

— Я понимаю ваше беспокойство, но не стала бы вмешиваться.

— Да что вы…

Она вскинула руку, обрывая раздражённого мага:

— Я не договорила.

От холода в голосе мужчина сбился с мысли и замолчал. А женщина, поднявшись со своего места, прошлась по залу перед притихшими коллегами и королевскими советниками.

— Все ведьмы и ведьмаки в той или иной степени учителя. Люди испокон веков приходили к нам за помощью и советом. Наставничество в нашей крови.

— Должна быть система! — упрямился мужчина. — Вы представляете, чему могут научить молодых ведьмаков?

Лилея насмешливо глянула на колдуна, прекрасно понимая его истинные опасения. Тот сначала напрягся, но через несколько секунд расслабленно выдохнул. На губах ведьмы появилась обворожительная улыбка.

— Ну чему одна женщина может научить другую? Варить приворотные зелья да мужа на верность проверять! — она хихикнула. — Мне вот однажды одна такая наставница рассказала об особом эффекте корня мандрагоры… Могу поделиться рецептом!

Послышались сдавленные смешки ведьм, да и мужчины за столом весело хмыкали.

— Всё шуточки шутим! — советник хмурился, что вкупе с порозовевшими щеками смотрелось смешно и нелепо.

— Рецепты зелий — вот что интересует нашу молодёжь! — Лилея театрально взмахнула руками. — Не мне вам рассказывать, что идея быстро разбогатеть на уникальных зельях — весьма популярна среди ведьмаков. Вот они и ищут наставниц, которые могут поделиться рецептами, — женщина пожала плечами. — А если вы опасаетесь запрещённой магии, то вряд ли здравомыслящая ведьма будет учить смертельным проклятиям: доносы и последующие аресты в наших краях не шутка.

Дамаскинская намеренно сместила внимание на запрещённую магию и не прогадала. Тема эта была животрепещущая, волшебники переживали за свою молодёжь, одурманенную идеями отступничества, и ведьминские наставницы отошли на второй план.

Вернувшись в Баранган, Одара Хадди велела Лилее задержаться. В кабинете она кивнула на пустое кресло.

— Присядь.

Пока помощница расставляла чашки с чаем, ведьмы молчали. Дамаскинская настраивалась на разговор, а Верховная просто устала.

— Я всегда радела за школы, — сказала она, — хотела, чтобы все ведьмы получили образование. Невежество тянет во тьму, делает из нас марионеток… Я ошиблась?

Лилея знала, что реформа образования началась с приходом Одары Хадди, и не спешила критиковать её.

— Не думаю. Времена изменились, образование должно быть централизованным и контролируемым процессом… — женщина помолчала немного. — Но нельзя забывать об уникальности каждой ведьмы. Запрети мы сейчас наставниц, многие знания будут потеряны навсегда. Ведь каждая из нас всю жизнь оттачивает мастерство, совершенствует то, что умеет, а в конце готова передать этот опыт следующему поколению, — она склонилась к Верховной. — Пусть учат, потом их ученики всё равно придут в ковен.

— Значит, ты предлагаешь…

— Не запрещать. Кто хочет наставника, всё равно его найдёт, но это подорвёт доверие к нам. Люди наверняка придумают причину, почему им запрещают учиться у других ведьм, и нам эта причина точно не понравится, — Дамаскинская ободряюще улыбнулась встревоженной женщине. — За столько лет обучение у наставниц и в школах органично переплелось и не мешает друг другу. Пусть так и остаётся. Разве что ведьмы отметятся у Старших своих наделов, чтобы мы знали, кто и где учит.

Одара, подумав, согласилась, и Лилея отправилась домой. Она не сказала Верховной все свои мысли. Жизнь давно отучила доверять малознакомым людям.

Вечером в разговоре с Гордеем ведьма поделилась своими впечатлениями:

— Сегодня мне снова пришлось играть перед советниками. Пока я говорила серьёзно, никто не слушал меня, а как только стала жеманничать, мне поверили!

Карицкий хмыкнул:

— Командовать и подчинять у мужчин в крови. Редко кто из нас признает свою неправоту, особенно перед женщиной. Поэтому будь осторожна с правдой, не бей ею в лоб! Добивайся своего хитростью, обаянием! — Гордей чмокнул её в лоб. — И улыбнись, дорогая! Иногда шутка и улыбка творят чудеса. Сегодня ты в этом убедилась, — он подошёл к столу и налил вина. Протянул один бокал Лилее. — Шутя, можно сказать человеку всё, что думаешь, а у него и обидеться не получится: ты же пошутила! Никто никогда не скажет, что у него нет чувства юмора. Это как расписаться в собственной ущербности! Не спрашивай почему, я не знаю!.. Поэтому шути и смейся, дорогая!

Хрустальные бокалы звонко дзынькнули. Ведьма сделала глоток, а в памяти всплыл похожий совет Жюста Атталя. Очень скоро Лилея поймёт, как правы были мужчины, и весёлый смех, забавные шуточки станут её фирменным знаком. Благодаря Дамаскинской, ведьмы получат ряд привилегий у королевского совета Ханорума. Здравомыслящие маги и ведьмаки увидят за озорным взглядом недюжинный ум и стальной характер. А пока… пока Гордей методично учил, воспитывал и переделывал ведьму, незаметно насаждая свои стремления и мечты. Лилея считала, что он вводит её в круг своих знакомых, но оказалось, всего лишь в «Круг тринадцати».

* * *

Если с карьерой всё было понятно, то неопределённость в личной жизни уже порядком напрягала. Лилея любила Гордея по-настоящему и видела, что он любит её. Она не понимала, что держит ведьмака, мешает ему сделать предложение. Их отношения застыли в мёртвой точке!

За подругу переживала Цезерина и частенько зазывала её к себе в гости. Занимаясь садом и домом, выполняя именно физическую работу, Дамаскинская расслаблялась. Она пересаживала пионы с флоксами, собирала семена и с удовольствием болтала с друзьями и соседями. А ближе к вечеру ведьмы гуляли в городском парке. Беспрозванная знала, что это лучший способ разговорить Лилею: идти рука об руку и в то же время не смотреть в глаза друг другу. Отвлекаясь на прохожих и разглядывание клумб, подруга действительно призналась:

— Я устала, Цези… Я хочу семью, детей.

— Почему не намекнёшь Гордею, что пора играть свадьбу?

— Боюсь.

— Ты?

Дамаскинская опустила голову.

— Помнишь рыженькую Лотту? Они с Эрмином встречались больше года. И всё было прекрасно, пока ведьма не заикнулась о замужестве. Эрмин тут же разорвал отношения с ней... Брий бросил свою Тильду, когда она пригласила его на семейный праздник, что подразумевало знакомство с родителями.

— Они ещё мальчишки, — заступилась за друзей Беспрозванная.

Подруга покачала головой.

— Дело в другом. Мужчин нельзя торопить. Женитьба — это одно из тех решений, которое они должны принять сами... Когда созреют, когда будут готовы.

— Сколько можно зреть? — не выдержала Цезерина. — У твоего Карицкого голова седая, а он всё холостякует.

Лилея вздохнула:

— Не знаю. Нам так хорошо вместе. Порой я сама боюсь что-то менять! Боюсь, что разрушу!.. Если бы не ребёнок, пусть всё так и оставалось бы… Но я хочу малыша! — она зажмурилась, до крови прикусывая губу.