На следующей ступени расположились Восточная Европа, Урал, Средняя Азия. Они делят между собой второе место: по гетерогенности «средние» народы этих трёх регионов близки друг к другу: 1.2<G_ST<1.4. Эта величина в полтора-два раза выше, чем для народов Кавказа или Западной Европы. Но, конечно же, поражает воображение разнообразие «типичного» коренного народа Сибири, бесспорно занявшего первое место по гетерогенности! Популяции «типичного» народа Сибири (G_ST=3.9) в три раза генетически разнообразнее, чем популяции «типичного» народа Восточной Европы, Средней Азии, Урала. И в пять раз разнообразнее, чем популяции «типичного» народа Западной Европы и Кавказа (табл. 5.3.2., рис. 5.3.1).

Таблица 5.3.2.

Генетическая гетерогенность «среднего» («типичного») народа в разных регионах Евразии

РУССКИЙ ГЕНОФОНД НА ФОНЕ СОСЕДЕЙ

Теперь мы знаем, насколько отличаются по своей внутренней подразделенности — гетерогенности — генофонды народов в разных регионах Евразии (рис. 5.3.1).

Большинство народов Западной Европы характеризуются существенно меньшей гетерогенностью, чем русский народ: G_ST для «типичного» народа Западной Европы G_ST=0.7) в три раза меньше, чем для русского народа (G_ST=2.0)! Это означает, что популяции в пределах «среднего» западноевропейского народа намного больше похожи друг на друга, чем схожи между собой русские популяции. То есть, в европейском масштабе гетерогенность русского народа чрезвычайно велика, а большинство народов Западной Европы в сравнении с русскими генетически «монолитны».

Сравнивая русские популяции с гетерогенностью «типичных» народов на юге и на востоке от русского ареала, мы вновь видим «нестандартность» русского генофонда. Он намного гетерогенней (G_ST=2.0), чем народы Кавказа (где G_ST=0.8). И превосходит даже гетерогенность «типичного» народа Урала (G_ST=1.4). Это неожиданно.

Ведь Уральский регион включает в себя популяции не только Приуралья, но и южного, и северного Урала, и Зауралья — в него вошли и башкиры, и тундровые ненцы, и даже ханты и манси Западной Сибири. То есть Уральский регион постепенно перетекает в Сибирь — и естественно было ожидать большей гетерогенности уральских народов, их приближения к гетерогенности сибирских этносов (в Сибири G_ST=3.9).

И, тем не менее, гетерогенность русского народа оказалась выше гетерогенности генетически «среднего» народа Уральского региона. Поэтому уже не является неожиданностью, что русские популяции (G_ST=2.0) отличаются друг от друга больше, чем в среднем восточноевропейские народы (G_ST=1.2). А ведь при расчёте этого показателя участвовали и данные по русскому народу, повышая эту оценку. Так что можно считать установленным более высокую гетерогенность русского народа (G_ST=2.0) по сравнению с соседями со всех сторон: на западе (G_ST=0.7), на юге (G_ST=0.8), на востоке (G_ST=1.4) и в ближайшем окружении на Восточно-Европейской равнине (G_ST=1.2).

Анализируемая изменчивость русского народа ограничена нами границами «исконного», исторического ареала. Но и в таких скромных рамках русский ареал, несомненно, велик. Большому ареалу — большая изменчивость. Хотя в ареале русского народа нет особых географических преград для распространения генов, но само географическое расстояние уже служит фактором изоляции, создавая генетические отличия популяций друг от друга. Бесспорно, этот фактор целиком подчинен брачным традициям — лишь они судят, велико ли или мало расстояние для поиска брачного партнера. Какое расстояние считать настолько большим, что не стоит искать невесту за его пределами? Каждый народ «структурирует» географическое пространство в лад традициям заключения браков, устоявшимся веками. Но как раз для русского народа был несвойственен большой радиус брачных связей: по поговорке «хоть за курицу, да на соседнюю улицу». Поэтому в столь большом ареале естественно ожидать и большие различия между русскими популяциями, что мы и обнаружили по данным генетики.

Однако этнография не выделяет в русском народе чётко фиксируемых подразделений. И антропологи, прежде всего, указывают на антропологическое единство русского народа, несмотря на его большой ареал [Происхождение…, 1965; Алексеева, 1998, 2002].

Поэтому, установив наличие высокой генетической гетерогенности русского народа, важно выяснить — есть ли пространственные закономерности в изменчивости русских популяций и чем они определяются: влиянием иных народов или собственной историей русского народа? Этим вопросам мы уделили внимание при описании карт отдельных генов (раздел 5.2) и рассмотрим теперь на примере обобщённых карт в следующем § 2.

§ 2. «Главные сценарии» генофонда

Поиск наиболее общих и устойчивых закономерностей в строении русского генофонда пронизывает всю книгу. Он предпринят в каждой главе второй части книги — и проведён в каждой главе по своей системе признаков — антропологии (соматологии и дерматоглифики), классических маркёров, ДНК маркёров, фамилий. Следующая, третья часть будет целиком посвящена взгляду на архитектонику русского генофонда «извне» — в европейском и евразийском масштабах. Во многих разделах книги дается сравнительное рассмотрение полученных обобщённых характеристик генофонда. Карты генетических расстояний от русского народа до всех популяций Восточной Европы рассматриваются в 8 главе (раздел 8.3). Поэтому здесь мы ограничимся описанием синтетических карт главных компонент, полученных по классическим генетическим маркёрам.

КАРТЫ ГЛАВНЫХ КОМПОНЕНТ.

Синтетические карты главных компонент изменчивости русского генофонда построены на основании 35 карт аллелей 13 локу-сов, достаточно полно и равномерно изученных в русском ареале (АВ0, АСР, ESD, GC, GLO, HP, MN, PGD, PGM, PI, PTC, TF, RH) Число степеней свободы этого набора маркёров d.f.=22.

В таблице 5.3.3. приведены коэффициенты корреляции «простых» карт с главными компонентами — первой, второй и третьей. Таблица показывает, какие из аллелей внесли основной вклад в формирование той или иной главной компоненты. Для удобства чтения приведены только те аллели, которые вносят основной вклад в формирование данной компоненты (их связь с главной компонентой выше r=0.4), и расположены они по степени интенсивности их связи с компонентой. Мы видим, что наибольший вклад в формирование карты первой главной компоненты внесли аллели TF*C1, PGM1*2-, АСР1*С, 6PGD, АВ0*А. Наибольший вклад в формирование карты второй главной компоненты внесли аллели P1*M1, RH*d, P1*M2, GC*1S, Р1*МЗ. Наибольший вклад в формирование карты третьей главной компоненты внесли аллели TF*dCHI, PGM 1*1+, PGM 1*2+, ESD, HP.

Таблица 5.3.3.

Классические маркёры, корреляция которых с картами 1, 2 или 3 главных компонент превышает 0.4 (г>0.4)

Первая главная компонента описывает 22 % общей изменчивости классических маркёров, вторая — 15 %, третья — 14 %. Таким образом, первые три главных компоненты описывают половину всей общей изменчивости всех 35 исходных признаков классических маркёров. Первые пять главных компонент отражают уже две трети (67 %) общей дисперсии (четвёртая компонента — 10 %, пятая — 7 %). Первые десять главных компонент отражают 90 % общей дисперсии. Первые пятнадцать главных компонент описывают уже практически всю общую дисперсию — 98 %. Столь резкий перепад между вкладами первых компонент и отражение ими основной дисперсии всех изученных признаков указывает на высокую эффективность метода главных компонент при изучении карт классических маркёров.

При анализе антропологических данных на долю первой компоненты нередко приходится до 60 % и более общей дисперсии, что определяется высокой корреляцией между самими признаками [Дерябин, 2001]. Но при анализе большой совокупности нескорре-лированных генетических маркёров 20 % изменчивости, падающей на первую компоненту, является достаточно высоким показателем, указывающим на информативность применения компонентного анализа [Cavalli-Sforza et al., 1994]. Дело в том, что большинство антропологических признаков связаны между собой внутригрупповой корреляцией (понятно — большой рост и длинные ноги). Для классических маркёров (несцепленных локусов) подобные связи не существуют. Надо только отличать внутригруппповые корреляции от межгрупповых. Примером межгрупповой корреляции может быть связь между курчавыми волосами и темной кожей: единственное, что связывает эти признаки — это то, что они оба они встречаются в популяциях негроидов. Межгрупповые корреляции создаются не физиологией, не анатомией, а историей или экологией, и поэтому могут быть выявлены между любыми признаками, связанными исторической судьбой.