Объяснить эту удивительную устойчивость можно только тем, что популяции представляют собой систему, в которой степень родства популяций регулирует обмен генов и стабилизирует частоту гена. Это явление описано в ряде работ Ю. Г. Рычкова, Е.В. Балановской и Ю. П. Алтухова (см. Приложение).

ТРАНСЕВРАЗИЙСКИЙ ТРЕНД ГЕНОФОНДА

Анализ синтетических карт, демонстрирующих закономерности изменчивости всей совокупности мтДНК маркёров, показал, что ведущей закономерностью генетического ландшафта Евразии является долготный трансевразийский тренд «запад-восток», выявляемый первой главной компонентой (30 % общей изменчивости). Этот тренд, выявленный по совокупности карт гаплогрупп мтДНК, согласуется с основными направлениями изменчивости классических генных маркёров [Cavalli-Sforza et al., 1994; Балановская, 2003].

ТРЕТЬЯ РАСА?

Можно увидеть ещё одну особенность митохондриального ландшафта. Речь идёт о «третьей расе» Евразии, выделенной Виктором Валерьяновичем Бунаком — об «уралоидах» (рис. 9.3.2). Зададимся вопросом: если эта раса всё же есть, то как она должна выглядеть?

Рис. 9.3.2. Расовые стволы человечества (по В. В. Бунаку) и промежуточное место уральской ветви.

Раса недифференцированная. Она образовалась, когда монголоиды и европеоиды ещё не сформировались окончательно. Просто в силу своей древности «третья раса» была промежуточной, своеобразно сочетающей признаки западного и восточного стволов (рис. 9.3.2). Во-вторых, география её такова, что эта раса всегда, как губка, впитывала в себя многовековые потоки генов с обеих сторон — из Европы и из Азии. Это означает, что и по происхождению, и по своей истории она не может не быть промежуточной… Как же её обнаружить? Только благодаря популяционным свойствам. Популяция, как клетка, обладает иной проницаемостью внутри себя и вне. Она взаимодействует с внешним миром как единое целое. Принимая чуждые гены, распределяет их в своих пределах иначе, чем обычная область смешения. Третья раса должна проявиться как буферная зона, в которой гены распространяются с иной скоростью, чем в изотропной среде.

Поэтому одним из самых любопытных направлений современных популяционных работ представляется поиск «третьей расы» Евразии. И особые надежды здесь можно возлагать на однородительские маркёры, которые могут отделить поздние миграции от исходно промежуточного генофонда.

ЛАНДШАФТ — МИТОХОНДРИАЛЬНЫЙ ИЛИ УНИВЕРСАЛЬНЫМ?

Заключая обзор митохондриального ландшафта Евразии, покажем, что даже столь своеобразные маркёры недалеко уклоняются от магистральных закономерностей генофонда. На рисунке 9.3.3. приведён важнейший параметр — дифференциация трёх регионов Евразии — рассчитанный и по митохондриальным маркёрам, и по аутосомным классическим маркёрам. Мы видим уже известную нам картину: дифференциация Западной Европы мала (популяции этого региона генетически похожи друг на друга), дифференциация Восточной Европы выше, а дифференциация Сибири огромна. Такую картину рисуют и классические маркёры (серые столбики), и точно такую же картину мы видим по данным о мтДНК (полосатые столбики). Поразительно, насколько согласованно изменяются величины дифференциации, рассчитанные по двум совершенно разным типам маркёров и по разным наборам популяций. Это говорит нам, что изменчивость митохондриальной ДНК в своих важнейших чертах следует общим закономерностям генофонда, и анализируя мтДНК, мы изучаем не столько отдельный ген, сколько закономерности генофонда.

Рис. 9.3.3. Дифференциация регионов Евразии по мтДНК и по классическим маркёрам.

РУССКИЙ ГЕНОФОНД — ЕВРОПЕЕЦ. А НЕ ЕВРАЗИЕЦ!

Наконец, данные по изменчивости митохондриальной ДНК позволили не только рельефно выделить основные закономерности генофонда Евразии, но и показать то место, которое занимает в нём русский генофонд. Карта генетических расстояний показала, что к русскому генофонду близко население практически всей Европы, при этом смежное с русскими население Урала и Кавказа, не говоря уже о более отдалённых регионах, генетически резко отлично. Иными словами, русская колонизация шла на территориях с населением, которое генетически отличалось от русских поселенцев почти так же, как коренное население Северной Америки отличалось от английских поселенцев. Учитывая масштабность русской колонизации, для изучения русского генофонда особую важность приобретают понятия «исконного ареала» и «коренного населения».

Глава 10. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Мы стоим у края необъятного моря. Тысячи различных драгоценных или вредных вещёств — генов — растворены в этом море… И это море волнуется. Неслышными взрывами ежеминутно взрываются в них мутации, создавая новые ценности или отравляя это море новыми ядами. Медленно расползаются диффузионными процессами эти гены, захватывая всё новые и новые зоны. Сложными потоками переливаются, смешиваясь и крутясь, разноцветные струи, рождая новые комбинации генов, часто не ведомые человеку… Имя этому морю — генофонд. Познать, понять и овладеть его взволнованной многосложной жизнью — наша благородная задача! А. С. Серебровский

Над морем, диким полуночным морем

Муж-юноша стоит —

В груди тоска, в уме сомненья —

И, сумрачный, он вопрошает волны:

«О, разрешите мне загадку жизни,

Мучительно — старинную загадку,

Над коей сотни, тысячи голов —

В египетских, халдейских шапках,

Гиероглифами ушитых,

В чалмах, и митрах, и скуфьях,

И с париками и обритых —

Тьмы бедных человеческих голов

Кружилися, и сохли, и потели, —

Скажите мне, что значит человек?

Откуда он, куда идет,

И кто живет над звёздным сводом?»

По-прежнему шумят и ропщут волны,

И дует ветр, и гонит тучи,

И звезды светят холодно и ясно, —

Глупец стоит — и ждет ответа! Ф. И. Тютчев

— Понимаешь, — пояснил Муми-папа. — Я хочу найти тайные правила, которым подчиняется море…

— Но тогда море — живое, — рассуждал Муми-папа. — Оно может мыслить. Оно поступает, как ему вздумается… Это невозможно понять… Потом внезапно его мордочка прояснилась, и он сказал с облегчением: — Стало быть мне не надо понимать! Море — это просто существо с плохим характером, на которое нельзя полагаться. Туве Янсон. «Папа и море»

В этой книге мы собрали все данные, накопленные о русском генофонде самыми разными науками, и провели анализ этих данных методами геногеографии. Казалось бы, что ещё нужно, чтобы разрешить, наконец, загадку русского генофонда? Объём данных огромен, их объективность и разносторонность не вызывают сомнения, а методы позволяют не только проанализировать данные каждой науки, но ещё и сопоставить и объединить их. Похоже, что сейчас, в заключительной главе, мы сможем подвести итоги и, наконец, сказать самое главное о структуре русского генофонда. Ах, если бы…

Главный результат мы получили давно — в конце 1999 года, когда у нас в руках оказались четыре массива данных о русском генофонде. Это были: антропологическая сводка (предоставленная В. Е. Дерябиным), данные по дерматоглифике (Н. А. Долинова), по русским фамилиям (А. П. Бужилова), по классическим генетическим маркёрам (наш Банк данных, пополненный информацией проф. В. А. Спицына, который и убедил нас картографировать классические маркёры для русских). Для каждого из этих массивов данных ещё тогда мы провели анализ главных компонент — обычный для геногеографии способ выявить самую главную информацию. Мы не раз уже выявляли главные сценарии самых разных генофондов — от отдельных народов до субконтинентов. Но здесь мы впервые обнаружили поразительный факт — карты первых главных компонент русского генофонда по каждому из четырёх массивов информации были удивительно похожи. Главный сценарий каждого очевидца показывал широтную изменчивость: постепенные изменения в русском генофонде с севера на юг. Мы смотрели на эти широтно бегущие волны генофонда с изумлением, восхищением и недоверием — почему изменчивость русского генофонда широтна? Ведь в Восточной Европе, на значительной части которой раскинулся ареал русского народа, эти волны бегут в совершенно ином — долготном направлении. И почему эта закономерность так хорошо проявилась во всех, самых разных массивах данных? Мы тогда же доложили этот поразительный результат на съезде Вавиловского общества [Балановская и др., 2000], и решили, что русский генофонд стоит того, чтобы его изучать — объёмы накопленной информации уже позволяют делать достоверные выводы.