Мы предложили «демографический» критерий для исключения «залётных» фамилий: фамилия включается в анализ, если число носителей данной фамилии, достигших репродуктивного возраста, превышает четыре человека в районе.
Подчеркнём, что именно в районе, а не в локальной популяции (селе, сельсовете). Это означает, что даже в том случае, если пять носителей фамилии разбросаны по разным весям одного района и в каждой из пяти отдалённых деревень есть лишь по одному носителю фамилии, то фамилия всё равно будет включена в анализ. Средняя численность сельских жителей, достигших репродуктивного возраста, в административных районах, изученных нами, составила около 25 000 человек (от 4000 до 60000). Достаточно пяти «однофамильцев» из многих тысяч сельских жителей района — и их фамилия уже включается в анализ. Таков «демографический» критерий.
Мы назвали его «демографическим», так как он соответствует генетико-демографическим представлениям о расширенном воспроизводстве семьи: двое родителей и более 2 детей, достигших репродуктивного возраста. Именно эти его свойства позволяют предположить, что этот критерий обеспечит отбор тех исторически «неслучайных» фамилий, у которых есть шанс закрепиться в данном генофонде.
Подчеркнём, что предложенный «демографический» критерий не является чрезмерно строгим. Достаточно всего пяти человек с данной фамилией из десятков тысяч жителей района для того, чтобы фамилия была включена в разряд «распространённых», т. е. предположительно «коренных» фамилий. Но при этом «демографический» критерий всё же позволяет отсеять те редкие фамилии, которые занесены миграционными потоками, но ещё не успели укорениться в данной популяции. Конечно же, вместе с пришлыми, «залётными» фамилиями могут быть отсеяны и исчезающие коренные фамилии. Все мы знаем случаи, когда из-за стечения обстоятельств не осталось мужского потомства, и потому старые «родовитые» фамилии затухают и исчезают. Но обычно редкие коренные фамилии составляют едва приметную часть среди множества редких пришлых фамилий.
ИСКЛЮЧЕНИЕ «ПРИШЛЫХ» ФАМИЛИЙ
Но к нашему удивлению, несмотря на свою мягкость, «демографический» критерий позволил нам исключить огромный массив редких фамилий. Они составили три четверти от всех встреченных фамилий (табл. 7.3.3).
Так, в Западном регионе после применения этого критерия из 13 тысяч фамилий осталось 3 тысячи: они причислены к «коренным», а 10 тысяч редких фамилий могут рассматриваться как «залётные» (ни в одном из 8 районов ни одна из этих фамилий не соответствует демографическому критерию). В Южном регионе — из 40 тысяч фамилий в основной анализ включаются 10 тысяч (30 тысяч отсеянных редких фамилий ни в одном из 24 районов не встречаются чаще, чем у четырёх жителей района). В Центральном — из 4 тысяч фамилий к коренным отнесена 1 тысяча фамилий. А в Северном регионе после отсева редких фамилий из 6 тысяч фамилий осталось менее 2 тысяч. Большинство расчётов мы проводили по оставшейся четверти — «коренным» фамилиям (то есть по фамилиям, уже «пустившим корни» в данной популяции, уже оставившим в ней генетический след). Благодаря этому, мы можем быть уверены, что мы изучаем историю формирования народа, а не мимолётные потоки последних миграций.
Важно подчеркнуть, что такая прополка фамилий почти не сокращает численность выборки! После применения демографического критерия (табл. 7.3.3.) отсеивается три четверти фамилий (число фамилий сокращается в среднем на 75 %), но число анализируемых индивидов сокращается только на одну пятую часть: в Северном и Восточном регионах отсеивается 22 % индивидов, в Западном
— 29 %, в Южном — 20 %, в Центральном — 21 %. Иными словами, число редких «пришлых» фамилий составляет три четверти всех фамилий, а число «пришлых» индивидов (их носителей) — лишь одну пятую часть всего населения. Это и понятно — ведь эти фамилии редки, и потому, несмотря на столь значительный массив редких фамилий, число их носителей невелико. И потому, исключив редкие «залётные» фамилии, мы исключаем из анализа небольшую часть популяции.
В дальнейший анализ мы включили ту информацию, которая осталась после отсева редких фамилий — данные о распространении 14428 условно «коренных» фамилий, охватывающую более 725 тыс. человек. Избавляясь от значительного «информационного шума» редких фамилий, мы переходим к анализу основной массы «коренного» населения данного региона — и при этом без существенных потерь в численности: носители «коренных» фамилий составляют в среднем 77 % от всего населения (табл. 7.3.3).
Таблица. 7.3.3.
Число фамилий и число индивидуумов до и после исключения редких фамилий
§ 3. «Всеобщие» фамилии
Итак, мы дали характеристику как самых частых фамилий (§ 1) так и самых редких фамилий (§ 2) сумев разделить фамилии в каждом районе на условно «залётные» (крайне редкие) и «коренные» (достаточно распространённые). Но всё же намного любопытнее иной вопрос — вопрос о наличии «всеобщих» фамилий на всём протяжении русского ареала.
Есть ли такие «всеобщие» фамилии, которые встречаются во всех географически разобщённых регионах? Сколько таких «общерусских» фамилий? Достаточно ли их для сравнения регионов друг с другом? Не окажется ли, что в каждом регионе свой собственный спектр фамилий, совершенно отличный от других регионов? Не распадается ли русский генофонд на части, не сравнимые друг с другом по составу фамилий? Эти опасения возникли не на пустом месте.
Дело в том, что в работах других исследователей фамилий русского народа [Ельчинова и др., 1991] отмечалось, что из-за малого числа «всеобщих» фамилий использование фамилий даёт адекватные результаты только при изучении соседних районов, в самом крайнем случае — соседних областей. Это означает, что изучать весь огромный русский генофонд по фамилиям вообще нельзя. Так ли это на самом деле? Теперь, когда собраны фамилии всех основных регионов русского ареала, можно попробовать ответить на этот вопрос с цифрами в руках.
МНОГО ЛИ ВСЕОБЩИХ ФАМИЛИЙ?
Уже в § 1 можно было заметить, что некоторые частые фамилии встречаются во всех регионах — они являются всеобщими. Но частые фамилии — это даже не вершина айсберга, а лишь горстка льдинок на его вершине. Поэтому надо выяснить: а сколько же всего всеобщих фамилий? Забегая вперёд, скажем, что их оказалось на удивление много! Это даёт нам полное право анализировать не только соседние, но и географически отдалённые территории.
Всеобщие фамилии нельзя выявлять напрямую, «в лоб». Мы уже видели на примере Сибирского региона, что мигранты создают некий общий фон фамилий, которые — благодаря только поздним «индустриальным» миграциям — могут встречаться повсеместно. Мигранты, пришельцы, «перекати поле» есть повсюду, и они разносят свои фамилии, делая их общими для всех регионов. Носителей каждой такой фамилии в регионе будет совсем немного, но много будет самих фамилий, и встретить мы можем эти «пришлые» фамилии повсюду, в любых регионах. Такая амальгама, покрывающая генофонд, ничего не расскажет нам о его истории. Напротив, она лишь скроет общность истории регионов под тонкой вуалью вездесущих «залётных» фамилий. Поэтому, если мы будем выявлять всеобщие фамилии для всего изученного населения, то «пришельцы» дадут нам массу «залётных» общих фамилий и заслонят те фамилии, которые действительно исторически связывают регионы.
Поэтому количество всеобщих фамилий мы оценили после того, как отсеяли редкие «пришлые» фамилии — иначе всеобщих фамилий было бы очень много.
Выше (§ 2) рассказывалось, как мы подошли к такой непростой «прополке» фамилий. В её результате (по «демографическому» критерию) отсеялось очень много — в среднем 75 % от всех встреченных в районе фамилий. То есть три четверти фамилий оказались редкими и с большой вероятностью были «залётными», «пришлыми». Только после того, как у нас осталась только четверть фамилий, которые можно было увереннее относить к «коренным», мы стали среди этого остатка выявлять всеобщие фамилии для регионов.
