И всё же надо решить, к какому из соседних регионов тяготеет Северо-Западный регион — к Северному или же к Западному (к которому он географически наиболее близок)? Индекс места I_Р10 однозначно показывает: Северо-Западный регион по степени отличий от «магистрального списка» фамилий оказывается очень близок к Северному, а вовсе не к Западному региону (рис. 7.3.1).

Это означает, что по степени своеобразия частых фамилий Северо-Западный регион никак нельзя отнести к регионам среднерусской полосы. Это действительно «окраинный» регион.

ЧАСТОТЫ ЛИДЕРОВ: Иванов (1.2 %), Васильев (0.9 %), Петров (0.5 %), Фёдоров (0.4 %), Михайлов (0.4.%).

КУБАНСКИЕ КАЗАКИ

На противоположной, южной оконечности русского ареала частые фамилии также своеобразны. Как и в Южном регионе, у казаков много фамилий с необычными для русских фамилий финалями.

ФИНАЛЬ «-ЕНКО». Среди двадцати частых фамилий Южного региона оказалось четыре фамилии, оканчивающихся на «енко»: Шевченко, Бондаренко, Ткаченко, Кравченко. У казаков из двадцати частых три таких фамилии: Остапенко и те же Кравченко и Бондаренко. Но в Южном регионе они более частые — «Шевченко» занимает третье место, а в среднем фамилии на «енко» среди двадцати самых частых занимают девятое место. Это попадание в первую десятку может указывать на мощный пласт в Южном регионе фамилий, общих с украинскими. Среди кубанских казаков фамилии на «енко» встречаются реже и среди двадцати самых частых занимают в среднем четырнадцатое место. В целом в обоих регионах из двадцати самых частых фамилий почти треть необычны для большинства русских регионов. Это говорит об особом «южном» паттерне, общем и для кубанских казаков, и для Южного региона (Белгородская, Курская, Воронежская области).

Однако казаков нельзя рассматривать только как «филиал» соседнего Южного региона. По спектру фамилий сходство кубанских казаков с Западным и Центральным регионами практически такое же, как и с Южным регионом. Это сходство с центральными регионами обнаруживается не по особым фамилиям, отличающим эти две южные группы от остальных, а по «всеобщим» русским фамилиям, широко распространённым во всех регионах (табл. 7.3.1. и 7.3.2).

СВОЕОБРАЗИЕ СПЕКТРА ФАМИЛИЙ. Но всё же самая важная черта фамильного портрета кубанских казаков — это их своеобразие. Оно отражено индексами места, которые зашкаливают, достигая максимальных значений — 170 (табл. 7.3.2)! Количественные оценки (рис. 7.3.1) показывают особость фамилий кубанских казаков (I_Р10=170), которые на порядок своеобразнее, чем в среднем для основных русских регионов (I_Р10=30), и даже в два раза выше, чем в самом своеобразном из них Южном регионе (I_Р10=78).

Конечно, численность изученных популяций казаков невелика — 18 тыс. человек. Но не так велика и общая численность всех кубанских казаков — во всяком случае, соотношение «изученные популяции/весь регион» явно в пользу кубанских казаков. Тем более, что численность изученных популяций в Центральном регионе также невысока — 25 тыс. человек, однако это не помешало ему оказаться в самом центре русского генофонда, а не на его периферии, как кубанские казаки. Это сравнение вселяет уверенность, что данный нами набросок портрета кубанских казаков отражает их реальное яркое своеобразие в масштабе русского генофонда.

ЧАСТОТЫ ЛИДЕРОВ: Перминов (0.7 %), Петров (0.7 %), Попов (0.7 %), Пономарёв (0.7 %), Новиков (0.7 %).

Не правда ли, все лидеры идут одним строем, отличаясь лишь в сотых долях частот. И это тоже характерная черта фамилий казаков.

СИБИРЬ

Тут видим картину прямо противоположную — нет и следа казачьего своеобразия. Если кубанские казаки удалены на 1400 км от центра «исконного» русского ареала, то Сибирская популяция ещё в два раза дальше — 3000 км от Москвы. Но важнее иное — она оторвана от «исконного» ареала не столько географически, сколько исторически. Это зона переселенческая, промежуточная, текучая, которой бесконечные потоки новых миграций не дают сформировать своё собственное лицо — этнографическое, антропологическое, генетическое. И «фамильный» портрет этого Сибирского региона, несмотря на удалённость от «исконного» ареала, полностью вторит среднерусской полосе. Мы видим знакомый перечень самых частых фамилий (табл. 7.3.2).

ЧАСТОТЫ ЛИДЕРОВ: Иванов (1.1 %), Попов (0.7 %), Кузнецов (0.4 %), Петров (0.4 %), Смирнов (0.4 %).

По индексу места (рис. 7.3.1.) сибирские фамилии (I_Р10=15) оказались почти так же близки к «магистральным» фамилиям, как и регионы средней полосы (I_Р10=11). Сибирские фамилии намного ближе к «магистральному» набору фамилий, чем фамилии «полярных» регионов — Южного и Северного — представляющих «исконный» ареал (I_Р10=59).

Это говорит о том, что перед нами совершенно особое явление.

Рассмотренный нами Сибирский генофонд географически находится далеко за пределами «исконной» территории и как бы за пределами истории формирования русского народа: он образовался уже после того, как сложился облик русского генофонда. Но именно по этим причинам Сибирский генофонд, в отличие от казаков, и воспроизводит в себе некий обобщённый образ генофонда. Отсутствие собственной истории генофонда, равная удалённость от всех частей «исконного» ареала (при взгляде из Сибири как бы стираются расстояния между разными областями «исконного» ареала) и мощный миграционный поток «отовсюду» создают некий обобщённый образ русских фамилий. Географически и исторически «запредельный» генофонд в таких условиях оказывается более общерусским, чем многие «исконные» территории, у которых была своя собственная история, сформировавшая их отличия, их своеобычность.

Итак, группы населения, находящиеся на периферии «исконного» ареала, позволили увидеть две разных модели формирования спектра частых фамилий. Казаки и северо-запад, находясь на ближней периферии «исконного» ареала, тесно связаны с его историей и потому резко своеобразны. Сибирский же регион, находясь далеко за пределами исторического ареала, усреднён мятущимися ветрами миграций: он максимально близок к общерусскому спектру фамилий.

ИТОГИ

В заключение параграфа можно сформулировать методический вывод: даже рассмотрение только 20 самых частых фамилий позволяет классифицировать генофонды (правда, чтобы «вычислить» какие фамилии самые частые, надо знать их все!). Все выводы, сделанные только по частым фамилиям — и близость трёх регионов средней русской полосы, и своеобразие «полярных» регионов, и характеристики окраинных регионов — далее подтверждены самыми различными видами анализа (разделы 7.4.J.5.J.6).

Этот методический вывод — о возможности адекватной характеристики генофонда только по самым частым фамилиям — оказался неожиданным, так он прост. Но он позволяет делать первые выразительные наброски «фамильных» портретов регионов, не дожидаясь завершения сложных видов анализа по полным фамильным спискам регионов.

§ 2. Редкие фамилии

К сожалению, геногеография — не кунсткамера. Мы не можем собирать редкости. Напротив, чтобы включить фамилии в изучение истории генофонда, нам необходимо избавиться от «информационных шумов» — то есть редких для данной популяции фамилий, которые в ней исторически случайны, эфемерны и потому мало информативны для изучения истории её генофонда. А для этого надо определить — что же такое «редкие» фамилии?

«ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ» КРИТЕРИЙ

Единственная информация, которой мы располагаем в нашей базе данных о каждом человеке, это его фамилия и его населенный пункт. Но мы также знаем, сколько его однофамильцев встречено во всех прочих изученных пунктах. Как же, пользуясь только этой информацией, отсеять «пришлое» население? Есть три способа, и все они основываются на том, что пришельцев не может быть слишком много — пришлые фамилии в среднем более редкие, чем коренные. Первый способ — исключить фамилии с частотой ниже заданной (частотный критерий). Второй способ — исключить фамилии, встречающиеся только в одном-двух пунктах (территориальный критерий). Третий способ — исключить фамилии, численность которых во всём районе меньше заданной (демографический критерий).