СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ РЕГИОН находится на границе «исконного» ареала и в дальнейшем, наряду с другими новыми данными по «исконному» ареалу, будет включён в основной анализ русского генофонда. Однако этот регион по составу фамилий оказался столь своеобразен, что мы отказались от его объединения с данными Западного региона (представленного Смоленской областью). Несмотря на малочисленность данных, Северо-Западный регион представлен населением двух исторически различных районов Псковской области: Островский район издревле относился к псковским землям, в то время как территория Порховского района входила в новгородские земли, и только после падения Великого Новгорода отошла во владения Пскова. Северо-Западный регион представляет обширный и важнейший пласт в истории русского генофонда, обладает своеобразными чертами фонда фамилий, и мы рассматриваем его как самостоятельный регион.
КУБАНСКИЕ КАЗАКИ расселены вблизи южной границы «исконного» русского ареала, и история их формирования общеизвестна. Они были поселены здесь на исходе Кавказской войны в середине XIX века и образованы частью из донских казаков, частью из русских переселенцев из южной и из центральной России. Хотя казаки по определению являются «профессиональной» группой служилых людей[46], они обычно рассматриваются как своеобразная этнографическая группа русского этноса.
Подчеркнём, в анализ включено не просто русское население тех территорий, где когда-то обитали казаки. Поскольку в их прежнем ареале проживает масса недавних мигрантов из разных регионов России, то общие списки пришлого («русского») населения здесь непригодны. Поэтому данные были собраны Э. А. Почешховой только для потомков кубанских казаков и непосредственно по похозяйственным книгам тех казачьих станиц, где они проживают компактно. Итак, в список включались фамилии только потомков кубанских казаков, а недавнее пришлое русское население не учитывалось. Причём это та самая популяция, которую мы рассматривали при анализе ДНК маркёров (глава 6). Мы старались проводить комплексный анализ — в тех же популяциях, где собирались образцы для ДНК маркёров, проводился тотальный сбор фамилий.
СИБИРЬ. Современное население Кемеровской области представляет иной пласт поздних миграций русских — в Сибирь. Мы не отбирали старожильческое население Сибири, а включили всех нынешних жителей. Освоение русскими Сибири — и особенно на поздних «индустриальных» этапах в XX веке — включило великое множество разных миграций. Население Кемеровской области сформировалось из слияний множества потоков миграций, находится за пределами времени и пространства сложения русского народа, включает городское население. Поэтому на фамилии современного населения Кемеровской области (собранные М. Б. Лавряшиной и М. А. Ульяновой) можно взглянуть как на модель современного населения, ушедшего за пределы «исконного» русского ареала. Возможно, оно может служить и некой моделью нашего будущего.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПОПУЛЯЦИИ — ТОЛЬКО ДЛЯ КАРТ
И, наконец, последняя группа — данные о частотах фамилий в отдельных малых популяциях. Они использовались только при построении карт фамилий и составили половину всех картографированных популяций.
Эти данные о 50 сельсоветах, разбросанных по всему «исконному» ареалу русского народа — в 44 районах 15 областей европейской России. Это означает, что каждый район здесь представлен лишь одной, редко двумя малыми популяциями (сельсоветами). Поэтому эффект случайности (генетически говоря, дрейф) должен был сказаться на этих данных, приводя к значительным случайным колебаниям частот фамилий. Нам пришлось включить их в карты фамилий, так как они представляют 15 областей, а основной массив наших данных — только 7 областей. Именно фамилии, встреченные в 50 малых популяциях, ограничивают картографический анализ общим числом только 75 фамилий. Но они оказали неоценимую помощь, поскольку дают хотя бы примерную информацию по тем областям, по которым у нас нет полных данных. А для картографирования необходимо располагать информацией по многим областям!
Рис. 7.2.2. Расположение изученных популяций-районов (большие кружки) и популяций-сельсоветов (малые кружки)
На рис. 7.2.2. «точками» обозначены 50 популяций-сельсоветов (их суммарная численность 25 тыс. чел.). «Кружками» обозначена вторая половина — 50 популяций-районов (943 тыс. чел.). Это два разных уровня иерархии. Каждый из районов включал данные о фамилиях в 15–25 сельсоветах — каждый кружок-район можно было бы изобразить как 20 точек-сельсоветов, расположенных близко друг к другу. Поэтому частоты фамилий в популяциях-районах намного «устойчивей», чем частоты в популяциях-сельсоветах.
Поэтому мы сравнили карты фамилий, построенные по 50 популяциям-сельсоветам, и карты по объединённым 100 популяциям. Результаты оказались неожиданными: главные закономерности, выявленные картами популяций-сельсоветов, сохранились и на объединённых картах! Все основные структурообразующие элементы верно предсказывались «сельсоветными» картами. Введение огромного массива информации во многом уточнило и «досказало» угаданные ранее закономерности, но не отринуло их.
Вот уж действительно парадоксально надёжные маркёры!
БЛАГОДАРНОСТИ
Конечно же, собрать столь большие массивы данных можно только большим дружным коллективом, которому авторы хотели бы выразить свою искреннюю признательность. Мы уже указывали, что дополнительные данные по 75 распространённым русским фамилиям в 51 сельсовете были собраны д.и.н. А. П. Бужиловой (Институт археологии РАН) почти 20 лет назад. Значительная часть информации по Костромской области также собиралась ещё в «докомпьютерное» время коллективом, которым руководил д.м.н. А. А. Ревазов (МГНЦ РАМН). Эти данные были введены в компьютерную базу данных и тем самым обрели вторую жизнь благодаря усилиям нашей сотрудницы Д. С. Соловьевой (ГУ МГНЦ РАМН).
Однако весь основной массив информации собирался нами в рамках работы по грантам РФФИ и РГНФ (см. главу 3). Данные по Архангельской области помогла нам собрать проф. И. В. Евсеева (Северный медицинский университет), а в Смоленской области — к.м.н. Н. Н. Аболмасов (Смоленская медицинская академия). Во всех областях Южного региона работа велась к.б.н. И. Н. Сорокиной под руководством проф. М. И. Чурносова (Белгородский госуниверситет). Данные по западносибирской популяции были собраны к.б.н. М. Б. Лавряшиной и М. А. Ульяновой (Кемеровский госуниверситет). Данные по кубанским казакам собирались к.м.н. Э. А Почешховой и проф. В. И. Голубцовым (Кубанская медицинская академия). Данные по десяти районам из пяти областей (Архангельской, Смоленской, Псковской, Тверской, Костромской) были собраны лично авторами этой книги. В создании компьютерной базы данных и их многостороннем анализе основная работа легла на плечи С. М. Субботы (ГУП ВИГСТАР) и Д. С. Соловьевой (ГУ МГНЦ РАМН).
И это только малая часть имён — сколько сотрудников не только научных или учебных коллективов, но и администраций районов и сельских администраций помогали нам для того, чтобы фамилии жителей их регионов могли дать новые свидетельства об истории русского народа! Низкий им поклон за это.
7.3. ОБЗОР ФАМИЛИЙ
Мифы и легенды русских фамилий.
§ 1. Частые фамилии: «Топ-20» — По местам! — Сходство регионов средней полосы (Запад, Центр, Восток) — Своеобразие полярных регионов (Север и Юг) — Три модели окраинных регионов (Северо-Запад, казаки, Сибирь) — Частые фамилии отражают «лицо» региона
§ 2. Редкие фамилии: Геногеография или кунсткамера? — Редкий значит «пришелец» — Прополка фамилий — Остаётся четверть фамилий, но «коренных» — Отсеивается лишь четверть людей, но «пришельцев» — Работаем только с «коренными»
