1 июня 1608 г. войско Лжедмитрия подошло к Москве и встало у Тушина (отсюда и кличка Лжедмитрия II – «Тушинский вор»). Оно включало в себя не только казаков и русских дворян, но и польско-литовские полки. Ввиду того, что царь Василий контролировал далеко не всю территорию России, к тому же борьба с Болотниковым была сопряжена с большим уроном в ратных людях, Шуйский не мог собрать новое войско, которое бы могло активно противостоять тушинцам. Он оказался в Москве в осаде. Причем «Тушинского вора» стали поддерживать все больше и больше городов.
Василий Шуйский в этой опаснейшей для него ситуации воспользовался талантами племянника. «Новый летописец» сообщает, что «царь Василий видя, что многие ратные люди из Москвы разъехались по домам и помощи ждать не от кого, послал племянника своего, князя Михаила Васильевича Шуйского-Скопина в Великий Новгород, а с ним отпустил немногих немецких людей, и повелел ему в Новгороде собрать ратных людей, и повелел послать в немцы нанимать немецких людей на помощь». О том, что государь послал Скопина в Новгород пишут и иностранцы – современники событий: Исаак Масса, Петр Петрей, Конрад Буссов и Элиас Геркман. Однако «Новый летописец» точнее отразил реалии сложившейся ситуации: царь послал Скопина в Новгород с небольшим отрядов немецких наемников. Там наш герой должен был собрать войско. Другой его задачей было нанять еще немецких наемников. Более всех из иностранцев был об этом осведомлен И. Масса. Он пишет, что князь был послан в Новгород «для защиты его, а также для того, чтобы дорога из Швеции была свободна, ибо ожидали шведское войско, которое обещал прислать король Карл (Карл IX. – А. Д.) и эти шведские и немецкие войска должны были под Новгородом соединиться со Скопиным». П. Петрей, К. Буссов и Э. Геркман просто сообщают, что Михаил Васильевич должен был договориться со шведами о наемном войске.
В то время Швеция и Речь Посполитая враждовали. Шведы вполне могли воспользоваться моментом и таким образом нанести удар по польско-литовским силам, часть которых находилась на территории России. Кроме того, уже тогда Швеция могла вынашивать план взятия под свой контроль Новгородской земли, что позже она и осуществила, и ушла из нее только после заключения Столбовского мира 1617 г.
Выбор хитрого интригана Шуйского был идеален. Никто, кроме Михаила Васильевича не мог бы тогда выполнить подобную миссию. Скопин должен был скрытно для тушинцев, обходя отошедшие к Лжедмитрию II города и территории, чуть ли не лесами, добраться до Новгорода. Но это было еще полдела. В самом Новгороде шла борьба между сторонниками царя Василия и Лжедмитрия. Поначалу, Скопин едва не избежал там ареста. Его небольшой отряд не стал бы гарантией против этого. Но все же сторонники Шуйского одержали верх, и князь въехал в город. Правда, «Новый летописец» упрощает ситуацию в Новгороде, повествуя, что Скопина «новгородцы встретили с великой радостью и честью». Далее сказано, что он «начал в Новгороде рать устраивать».
Надо сказать, что наш герой не вел лично переговоры о шведской помощи. Как мы понимаем, его характер не подходил для ведения дипломатии. «Новый летописец» сообщает, что Скопин «послал в немцы, к свицкому королю для найма людей шурина своего Семена Васильевича Головина да дьяка Сыдавнаго Васильева, а с ними дворян и посадских людей». Сведения К. Буссова и Э. Геркмана, что князь сам вел переговоры на шведской территории, неверны. В итоге Головин и Васильев сотоварищи 28 февраля 1609 г. заключили соглашение в Выборге, по которому шведы обязались помочь царю Василию Шуйскому и направить с этой целью 15-тысячный корпус из наемников (среди которых были шведы, французы, англичане, шотландцы и «иные немцы») под командой графа Якова. Пунтоса Делагарди. Взамен русская сторона уплачивала за его содержание 100 тыс. р. Пришлось также поступиться несколькими крепостями в Карелии. Разумеется, территориальные уступки шведам взамен на помощь были санкционированы самим Василием IV.
Пока шли переговоры, Михаил Васильевич был вынужден отвлечься на псковские события. Псковичи перешли на сторону Лжедмитрия. «Новый летописец» свидетельствует, что Скопин, «боясь измены новгородцев, побежал из Новгорода к Ивангороду с небольшим отрядом» (как видим, серьезное войско вскоре собрать не удалось). Но «в дороге» стало известно, что и ивангородцы изменили царю Василию. От нашего героя стали «бежать» воеводы, а в Орешек его не пустили. Положение сложилось аховое. Но вот новгородцы все же попросили Михаила Васильевича вернуться в город, куда он возвратился «со всеми людьми».
Здесь Скопин-Шуйский стал собирать войско. Он заручился поддержкой северных городов, признавших власть царя Василия: Вологды, Каргополя, Устюга Великого, Белоозера, Устюжны Железопольской и других. Скорее всего, их вдохновил призыв Михаила Васильевича, чья слава уже распространилась по городам и весям. В Новгород шли ратники, поступало продовольствие и деньги. Кроме того, Э. Геркман сообщает, что Василий IV послал войска в Новгород. Именно здесь должны были объединиться иностранные наемники и русские силы. Во главе всего объединенного войска царем был поставлен Скопин-Шуйский.
Всего было потрачено полгода на достижение договоренности со шведами, подход наемников и объединение вокруг нашего героя русских сил. Делагарди с наемниками подошел весной. «Новый летописец» отметил, что шведские военачальники Делагарди и Эверт Горн начали со Скопиным «уговариваться о найме. И решили на слове, почем им платить в месяц, и, о том уговорясь, записями между собой укрепились. И начал князь Михаил Васильевич собираться идти на очищение Московского государства». Еще до подхода наемников он послал воевод привести Псков под власть царя Василия. Псковичи вышли на бой, «и по милости божей псковичей побили». Однако Псков не сдался, и Скопин велел воеводам вернуться, поскольку надо было готовиться к походу на Москву.
П. Петрей отмечает самостоятельные действия Делагарди «в Новгородской области». Так, узнав о подходе его наемников, на сторону царя Василия перешли Порхов, Кексгольм (Карела) и Нотебург (Орешек). Делагарди послал Горна разведать ситуацию у Торжка, но Горн смог выбить из него отряд сторонников самозванца. «Новый летописец» повествует о посылке Скопиным Горна и русского отряда к Старой Русе и Торопцу, которые также были очищены от войск Лжедмитрия. Торжок же был освобожден русским отрядом. Перечисленные противоречия в показе боевых действий между русским источником и иностранным мемуаристом понятны. Во всяком случае, мы полагаем, что вряд ли Делагарди и Горн действовали без одобрения Михаила Васильевича.
И вот в мае 1609 г. объединенное войско под командой Скопина и Делагарди пошло походом на Москву. Ввиду того, что по кратчайшей дороге, с северо-запада, подойти к столице мешали отряды, подчинявшиеся Тушинскому лагерю, пришлось, в основном, двигаться в обход, с Севера. Надо отметить, что наш герой быстро сошелся с Делагарди. Даже говорили об их дружбе. Вообще честный и доброжелательный Михаил Васильевич умел налаживать контакты со своим визави. Делагарди, происходивший из перебравшихся в Швецию французских гугенотов, обладал галльским темпераментом, но наш герой мог находить с ним общий язык. Словом, обе части войска действовали, в основном, сообща. Недаром мемуаристы-иностранцы обычно упоминают их вместе как двух командующих.
Первые сражения были успешными. После освобождения Торжка и Торопца на пути стояла Тверь, которую взять с наскока не удалось. Затяжные бои у этой большой крепости могли привести к большим потерям. Бои под Тверью по-разному описаны «Новым летописцем» и П. Петреем. «Новый летописец» повествует, что в первом бою у объединенной шведско-русской рати «с литовскими людьми» (сторонники Лжедмитрия) «был бой велик. И литовские люди русских людей и немецких столкнули, и опрокинули немало немецких людей». Скопин «с немецкими людьми» решил отойти и «стоял тут день и ночь. На другую же ночь пошел со всеми людьми к Твери и, придя, тверской острог взял, литовских людей побили наголову, а остальные сели во городе. Немцы же хотели приступать к городу, но князь Михаил Васильевич, жалея людей, не велел им приступать к городу. И немецкие люди, осердясь, повернули назад и пошли к Новгороду». Скопин послал своих представителей «уговаривать» наемников, а также лично Делагарди, которого «едва уговорили». Граф вернулся с наемниками. Наш герой в то же время пошел к Калязинскому монастырю, куда подошел и Делагарди.
