Однако со смертью в 1605 г. Бориса Годунова события в стране стали развиваться стремительно. Смута вступила в свою высшую фазу. В Москве царем провозгласили официально сына Ивана Грозного Дмитрия II. Но уже в XVII в. сложилась историографическая традиция, поддерживаемая и в наше время, что на самом деле это был самозванец и его именуют Лжедмитрием I. Мы не будем нарушать канон, хотя полагаем, что раз этот государь успел венчаться на царство по всем правилам, то его вполне можно называть Дмитрием II, а уж чей он был сын на самом деле – неважно. Ведь применительно и к иным русским государям возникали сомнения, что их биологическим отцом являлся предшествующий монарх.
Вернемся в 1605 г. Лжедмитрий I по вполне понятным причинам не доверял старой московской знати. Он, наряду с приехавшими с ним поляками и литовцами, стремился опереться на русскую аристократическую молодежь. А среди нее выделялся наш герой. Внешне он был импозантен: высок, богатырского телосложения, пригож лицом, к тому же знатен. Лжедмитрий очень скоро убедился и в отменных душевных качествах Скопина: в благородстве, честности, отважном характере. Михаил был чужд стремлению получить выгоды за счет других, не интриговал. Новый государь, хотя и был еще молод, но прошел суровую жизненную школу и неплохо разбирался в людях. Он сразу понял, что Скопин – это тот человек, который не предаст и выполнит полученный приказ. Вот почему наш герой сразу получил боярство в девятнадцать лет и почетную должность «великого мечника»: на приемах он стоял у трона с царским мечом в руках.
Важнейшее лично для себя поручение: привести в Москву Марфу Нагую (последнюю жену Ивана Грозного и мать Дмитрия) – Лжедмитрий отдал Михаилу Васильевичу. Он его выполнил, и Марфа прилюдно признала нового государя своим сыном, вопреки тому, что в 1591 г. комиссия во главе с боярином, князем Василием Ивановичем Шуйским удостоверила смерть царевича.
Несмотря на это, положение Лжедмитрия в Москве было шатким. Во многом он сам был в этом виноват, ведя разгульную жизнь, совсем не похожую на обычное поведение русских государей в быту. Он постоянно пререкался с боярами и высказывался о них в самых нелестных выражениях. Поссорился с иерархами православной церкви и вызвал осуждение церковнослужителей за пренебрежение к традициям царского поведения в храме, и отказывался присутствовать на молебнах. Негодование не только верхов, но и москвичей вообще, вызвала женитьба Лжедмитрия на католичке Марине Мнишек. С этой авантюристкой приехало много поляков и литовцев. Они с присущим «гонором» не прочь были занять при Дворе ведущие места, третировали православную знать, а по отношению к москвичам вели себя подчас вообще как в завоеванном городе.
Восстание против Лжедмитрия стало готовиться почти сразу после его воцарения. Ключевой фигурой здесь стал боярин, князь Василий Иванович Шуйский, между прочим, четвероюродный дядя нашего героя. Поначалу заговор раскрыли, и Шуйский едва не попал на плаху. Видимо Лжедмитрию совсем не хотелось обагрять свои руки столь знатной кровью. Князь Василий каялся и, возможно, за него замолвил словечко племянник, Михаил Скопин, которому царь всецело доверял. Василия Шуйского не просто отпустили, но он опять занял при Дворе одну из ведущих позиций. После женитьбы на Мнишек и разнузданности польско-литовской шляхты, которую уже никто из москвичей терпеть не желал, вновь готовившийся Василием Шуйским заговор удался 17 мая 1606 г. Лжедмитрий I был убит, как и многие родственники и лица из окружения Марины Мнишек, но сама она уцелела.
Зная о том, что племянник предан своей клятве Лжедмитрию, Василий Шуйский не посвятил его в обстоятельства заговора. Однако Михаил Васильевич не защищал с оружием в руках царя – «расстригу». Когда трон занял дядюшка, наш герой ему присягнул и стал столь же ревностно служить новому государю-родственнику Василию IV. Ввиду того, что сразу же поползли слухи о том, что Лжедмитрий уцелел и вновь собирается идти на Москву для занятия «отчего» престола, Скопин понадобился царю Василию как воевода. Ему пришлось выступить против войска, во главе которого стоял Иван Исаевич Болотников, встречавшийся как бы со спасшимся Лжедмитрием (на самом деле, это был другой человек, в историографии названный Лжедмитрием II). Болотников был им назначен своим воеводой. Вначале болотниковцы разбили воевод Василия Шуйского под Кромами. Командиры других отрядов также одержали победы над царскими силами: Истома Пашков под Ельцом, а Прокофий Ляпунов захватил Коломну, что давало возможность идти на столицу. По мере военных успехов число болотниковцев множилось, а победы были одержаны под Серпуховом и у реки Пахры. Осада столицы не принесла Болотникову успеха. Стало распадаться его разношерстное войско. Сам Иван Исаевич возглавлял казачьи отряды, а вот во главе дворян-ополченцев стояли городовые воеводы. Кроме того, Лжедмитрий II не приехал в стан Болотникова. Уже многие стали думать, что лицо, от имени которого он действовал, действительно погибло, о чем без устали твердила московская пропаганда. Да и сам Болотников начал подозревать, что назвавшийся царем на встрече с ним – на самом деле другой человек. К концу осады войско покинули дворянские отряды. И в этот момент проявился воинский талант Михаила Васильевича СкопинаШуйского. Дядюшка-царь, видимо, удерживал его до решающего момента, а может быть, не доверял его способностям: ведь ранее были разбиты более опытные полководцы. Но вот наш герой все же проявил себя 2 декабря, возглавив удачную конную атаку на болотниковцев у деревни Котлы. Затем была взята Коломна и Болотников отошел к Калуге.
Однако Шуйский назначил командовать войсками, осаждавшими город, своих братьев: Дмитрия и Ивана Ивановичей. Как они ни пытались взять Калугу – ничего не вышло. Горе-полководцы потеряли под ее станами до 14 тыс. человек. Все же зиму 1607 г. Болотников провел в осаде, а весной, когда иссякло продовольствие, он отошел к Туле. Там стояли отряды, поддерживавшие другого претендента на престол, царевича «Петрушу». Объединенное войско снова сделало попытку похода на Москву. Но в последующих сражениях царские воеводы действовали более удачно, а основной урон болотниковцам нанес Скопин-Шуйский на реке Воронке. Болотников снова отходит к Туле и уже здесь войском в качестве воеводы Большого полка руководит Михаил Васильевич. Осада города длилась с мая по октябрь. Наш герой провел двадцать два штурма Тулы и все безрезультатно. Дело решило предложение боярского сына Ф. Кравкова. Через город протекала река Упа. Сделанная на ней плотина затопила Тулу и 10 октября болотниковцы капитулировали. Предварительно они вступили в переговоры. Царь обещал всех добровольно вышедших из города отпустить. Однако Болотникова и других предводителей тут же арестовали. Вряд ли это было сделано по приказу Скопина-Шуйского. Он не позволил бы себе вероломно нарушить клятву.
Однако вскоре над правлением Василия Шуйского нависла новая угроза. С юга к Москве двигалось новое войско, с которым шел якобы спасшийся в 1605 г. царь Дмитрий. Как мы уже упоминали, историография определяет этого авантюриста как Лжедмитрия II. «Новый летописец», созданный в царствование Михаила Романова, повествует о роли нашего героя в попытке отразить это нашествие: «Послал царь Василий против Вора боярина, князя Михаила Васильевича Шуйского-Скопина да Ивана Никитича Романова. Они же пришли на речку Незнань (между городами Подольском и Звенигородом, как уточнил С. Ф. Платонов. – А. Д.) и начали посылать от себя воинские отряды. Вор же пришел под Москву не той дорогой. В полках же начало быть шатание, хотели царю Василию изменить князь Иван Катырев, да князь Юрий Трубецкой, да князь Иван Троекуров и иные с ними. Князю же Михаилу Васильевичу с ратными людьми царь Василий велел идти к Москве». Как видим, Василий Шуйский назначил главным воеводой Скопина. Он, в отличие от трех названных воевод, не пытался изменить. Однако действия московской рати удачными не назовешь: ее воеводы не смогли определить пути движения сил Лжедмитрия II, который пошел к Москве. Ввиду ненадежности войска, Скопину было приказано отойти к столице.
