Сняв штаны так, что я даже не заметила, когда он это сделал, он прижимает свой таз к моему, убрав руку. Не отрывая губ от чувствительной кожи моей шеи, я ощущаю, как он устраивается, чтобы войти в меня.

Ожидая боли, я открываю глаза и смотрю на звёзды, и, должно быть, он чувствует мою тревогу, потому что опирается на локоть, чтобы взглянуть на меня.

— Ты доверяешь мне?

Его вопрос сбивает меня с толку, и я несколько долгих секунд смотрю на него, прежде чем утвердительно кивнуть.

— Тогда позволь мне всё сделать.

Он снова целует меня, его язык находит мой, в то время как его рука поднимает моё бедро к своей талии. Его мужская плоть начинает входить в меня, и, хотя первые сантиметры слегка тянут, почти сразу я ощущаю удовольствие от того, что он во мне. Я тихо вздыхаю от удовлетворения, когда он полностью наполняет меня собой, и слышу, как он улыбается у моей шеи. Его толчки сразу становятся резкими и приносят мне наслаждение, которое мне трудно сдерживать. Он направляет меня, заставляя обвить ногами его бёдра, пока его движения становятся всё более грубыми. Но ничто не причиняет мне боли — напротив, удовольствие, которое он вызывает во мне, гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Мои руки находят его рёбра, затем бока, вызывая у него дрожь, прежде чем скользнуть к пояснице.

Слегка изменив угол, он заставляет меня застонать гораздо громче и находит мою чувствительную точку. Опираясь на локоть, он наблюдает, как я растворяюсь в наслаждении благодаря ему. Наше дыхание смешивается, мои ноги начинают слабеть, и именно в этот самый миг он наносит решающий удар, поднимая меня на вершину удовольствия. Его зубы покусывают нежную кожу моей шеи, пока он двигает бёдрами в резких, точных толчках. Я достигаю пика наслаждения на несколько секунд раньше него, и он остаётся опираться на локоть, чтобы не придавить меня. Наше горячее дыхание образует лёгкий пар, который растворяется в ночи.

Несмотря на всю свою силу, наслаждение делает его дрожащим, и его плечи подрагивают. Тогда я поднимаю руки к ним, чтобы медленно заставить его отпустить напряжение. Его голова опускается на мою грудь, и я пользуюсь этим, чтобы погладить его волосы.

Звёзды кажутся мне гораздо ярче, воздух вокруг нас — намного мягче, и его тело не кажется таким тяжёлым, как в прошлый раз. Быстро взглянув на него, я замечаю, что он закрывает глаза, прислушиваясь к биению моего сердца. В этот миг он выглядит таким спокойным, но это длится недолго: он поднимается, опираясь на руки, осторожно выходит из меня и берёт свой камзол, чтобы укрыть меня от холода.

Я подкладываю руку под голову и наблюдаю, как он, совершенно обнажённый, опирается на локоть и зажигает сигариллу. Его голова откидывается назад, когда он выпускает первую затяжку дыма.

— Тебе не холодно?

Он улыбается, затем просто открывает глаза и смотрит на меня искоса.

— Нет, Сокровище. Не после всего тепла, которое ты мне подарила.

Затем он снова закрывает глаза, затягивается своим маленьким сигаром и с наслаждением выпускает дым.

— Кайкан, у меня есть вопрос.

Он поднимает голову и смотрит на меня уже гораздо серьёзнее, наверняка почувствовав тревогу, которая меня мучает. Тогда он приближается ко мне и слегка склоняется над моим телом.

— Задавай любые вопросы, какие хочешь, Сокровище.

Поднося сигариллу к губам, он смотрит на меня, затем впивается взглядом в мои глаза. Он ждёт, стараясь сохранить терпение, но даже в такой ситуации ему это даётся с трудом.

— Что с тобой будет, если ты не выполнишь своё обязательство по этой клятве ради розы?

Нахмурившись, он начинает играть с кольцами в своей нижней губе. Он не хочет говорить мне, я это прекрасно вижу. Но я хочу и должна знать. Я приподнимаюсь, опираясь на локоть напротив него, и кладу ладонь на верх его груди.

— Кайкан, мне нужно знать.

С тревогой во взгляде я умоляю его сказать правду, пока он разглядывает меня с явным удовольствием.

— Ты такая красивая с распущенными, растрёпанными волосами…

Он покусывает собственную губу, его глаза искрятся, пока он пытается сменить тему.

— Кайкан.

Он глухо ворчит где-то в глубине горла, затем откидывает голову назад и снова смотрит на меня.

— Если я не принесу ему розу к назначенному сроку через три месяца — я умру.

Ледяной пот пробегает у меня по позвоночнику. Нет, он не мог на такое пойти. Он действительно безумен! Конечно, даже для меня это уже не секрет, но, если раньше такой исход мог бы меня устроить, теперь я больше не хочу, чтобы он умирал.

Мои глаза широко раскрыты, и он подносит руку к моей щеке, проводя по ней большим пальцем.

— Ты беспокоишься обо мне? Это мило, Сокровище. Но в этом нет необходимости.

Он издевается надо мной, что ли? Нет необходимости? Моё сердце начинает бешено колотиться при мысли потерять мужчину, который подарил мне свободу путешествовать по всему миру, который открыл мне столько наслаждений и которого… кажется, пришло время признать одну вещь.

Кажется, я люблю его, иначе это можно назвать только безумием.

— Если командир украдёт у нас Розу… Мы уже девять месяцев в море, Кайкан…

Мой голос срывается, не позволяя договорить. Я сажусь к нему спиной, поджав ноги и опершись локтями на колени. Закрыв глаза, уткнувшись лицом в ладони, я пытаюсь успокоиться, стараясь не представлять худшего. Но теперь я боюсь этого больше, чем когда-либо.

Теперь, когда я люблю его, я не вынесу, если потеряю его. Моё сердце разобьётся на тысячу осколков.

— Я чувствую твою печаль, но она напрасна.

Раздражённая его словами, я смотрю, как он выпрямляется рядом со мной, разглядывая меня с предельной серьёзностью.

— Напрасна? И что это за история, чувствовать всё, что я испытываю?

Слёзы текут по моим щекам ведь только что мы провели такой прекрасный момент. У меня возникает ощущение, будто мне приставили нож к горлу, чтобы отнять у меня всё. Его большой палец стирает одну из слезинок, прежде чем он раскрывает нечто, о чём я даже не подозревала.

— Я могу это делать, потому что я связан с тобой, Розалин.

Те редкие случаи, когда он произносил моё имя, остались где-то далеко в прошлом, если вообще когда-либо были. Я хмурюсь, не понимая, о чём он говорит.

— У эльфов, когда кто-то связан с другим, это на всю жизнь, а иногда даже после смерти одного из двоих.

— Но…

— Я буду чувствовать всё, что чувствуешь ты. Всегда. И у меня всегда будет желание к тебе, всегда будет желание защищать тебя и многое другое.

Осознавая смысл его слов, я задаюсь вопросом, можно ли вообще назвать это любовью. У меня ощущение, будто я оказалась в центре внутренней бури: то, что он говорит, красиво и совершенно безумно. Но я не знаю, как принять эту новость.

Впрочем, он никогда не говорил о любви — это я и мой наивный разум, как обычно, придумали себе целую историю. Когда я уже собираюсь встать, чтобы попытаться разобраться в своих мыслях, он снова укладывает меня на доски, бросив окурок за борт.

— Ты никуда не пойдёшь, я ещё не закончил.

Его слова внезапно пугают меня, и я отчаянно пытаюсь вырваться. Но это уже заранее проигранная попытка.

— Что тебя тревожит, Сокровище?

Его насмешливая улыбка раздражает меня и вызывает желание ударить его. Я поддаюсь этому порыву и даю ему пощёчину, прежде чем он нервно закатывает глаза и перехватывает мои руки над моей головой.

— Лучше ответь мне, пока я не потерял терпение. В следующий раз, когда ты меня ударишь, пожалеешь об этом, Сокровище.

Хотя я злюсь на него, больше всего меня охватывает паника при мысли потерять его и так и не понять, что происходит между нами с самого начала.

— Я просто поняла, что была глупа, думая о любви.

Не отпуская мои запястья над моей головой, он приближает своё лицо к моему, снова открывая мне свои прекрасные серые глаза. Если он действительно чувствует все мои эмоции, значит, он знает это уже давно и, возможно, просто играет со мной.