— Какой наш курс?

— Читай его записи.

Понимая, что мешает, он отступает назад и медленно закрывает дверь. Кайкан наклоняется ко мне ещё ближе, требуя ответа своими глазами, от которых у меня стынет кровь.

— Я думала, вы сами догадались.

Удивлённый, он поднимает брови, затем опирается на стол передо мной. Дерево слегка скрипит под тяжестью его тела, прежде чем он начинает смотреть на меня внимательнее. Мне неловко от мысли, что он осуждает меня за этот иррациональный страх, вызванный моей матерью, и я пытаюсь сосредоточиться на своём романе. Но едва моя рука ложится на него, как он обхватывает моё запястье пальцами.

— Мы быстро это исправим. Если ты упадёшь в воду, ты должна суметь выбраться.

Испуганная при мысли, что он может перебросить меня за борт, я выкручиваю запястье, пытаясь вырваться из его хватки. Паника сжимает моё сердце и возвращает воспоминание о том, как мать держала мою голову под водой, наверняка думая, что это поможет мне быстрее научиться плавать. В конце концов я стала считать, что её зрение, которого она лишилась, было лишь возмездием судьбы, а затем возненавидела себя за такую мысль.

— Паника тебе ничем не поможет. Даже если мысль бросить тебя в воду мне нравится, Сокровище, пользы в этом я не вижу.

Услышав его слова, я стараюсь как можно быстрее успокоиться, энергично кивая.

— В честь нашего прибытия в эти воды сегодня вечером мы сделаем остановку, прежде чем продолжим путь.

— Вы не…

Он щёлкает языком по нёбу, и его взгляд становится жёстче, когда он притягивает меня к себе. Понимая, что его раздражает, я одёргиваю себя и перехожу на «ты». Я никогда к этому не привыкала, и потребуется много времени и усилий, чтобы изменить годы подчинения.

— Ты не боишься, что мы потеряем время?

Довольный тем, что я исправилась, он кладёт руки мне на поясницу, притягивая ещё ближе.

— Нет. Фенир продолжит путь на восток, как ты перевела в дневнике. А сегодня вечером мы сделаем остановку на несколько часов.

Я киваю, и он внезапно целует меня, прежде чем добавить:

— Ты будешь есть. У тебя до сих пор ничего не было в желудке.

— Но я…

Его чёрный взгляд обрывает мои оправдания, и он выводит нас наружу. Очень хорошо, как вам будет угодно, господин капитан. Закатив глаза и скрестив руки на груди, я спускаюсь одна, чтобы спросить у Пайки, можно ли получить то же самое, что и в прошлый раз. С гордым видом он расталкивает двух или трёх своих товарищей, чтобы раздобыть для меня еду.

После того как я уснула из-за бессонной ночи, проведённой в раздумьях, я просыпаюсь с тяжёлой головой в тёплой постели Кайкана. Корабль спокоен, у меня ощущение, будто мы находимся на тихом море. И едва проснувшись, я хватаю яблоко и с жадностью вгрызаюсь в него. Босиком выхожу наружу и сталкиваюсь с совершенно пустой палубой. Ни один матрос не несёт дозор, никто не стоит у штурвала, и мы неподвижны, с опущенным якорем.

В панике я роняю яблоко, которое слегка катится по палубе, и вижу всю команду вокруг костра на пляже довольно большого острова. У меня достаточно хорошее зрение, но среди них я не различаю капитана в его белой шляпе. Моё сердце колотится так сильно, что начинает болеть грудь. Когда я оборачиваюсь, то со всего размаха утыкаюсь головой в чью-то грудь, но не падаю, меня удерживают.

Распахнув глаза, я вижу перед собой капитана, который улыбается своими вернувшимися молочно-белыми глазами. Он резко ставит меня на ноги, не отпуская, и начинает говорить:

— Я думала, что…

— Что они меня убили? О, Сокровище, никому это ещё не удавалось и никогда не удастся.

Развеселённая его ответом, я улыбаюсь, прежде чем он возвращает мне моё яблоко. Снова откусывая от него, стоя перед ним, я поддразниваю его взглядом, показывая, что ем, хотя в его глазах я вешу не больше пёрышка.

Добравшись до пляжа на лодке, он ведёт меня вглубь островного леса, который успел исследовать без меня вместе со своими людьми. По его словам, они уже добрых два часа находятся на суше, но он хотел дать мне отдохнуть. Мы поднимаемся на вершину небольшого холма, откуда открывается вид на Проклятие и оживлённый пляж. Перед нами несколько маленьких природных бассейнов, выдолбленных в холме, и вода в них слегка парит.

Держа его за руку, я иду по узкой тропинке, где трава свежая и ярко-зелёная. За кустом с мелкими тонкими листьями он показывает мне уединённый водоём, окружённый травой и двумя пальмами, изогнутыми в сторону пляжа внизу. Они достаточно близко, чтобы мы слышали смех, но слишком далеко, чтобы разобрать, о чём идёт речь. Я вижу их — маленькие фигурки: они пьют, танцуют между собой, а Дервин вместе с двумя другими начинает играть на барабане и на гитаре.

— Вид отсюда прекрасный.

Он улыбается, затем делает ещё шаг вперёд и ставит меня перед собой. Обвив руками мой живот, он оставляет лёгкий поцелуй у меня на шее и начинает тянуть за шнурки, которые удерживают моё платье на спине.

— Что ты делаешь?

С сердцем, подступившим к горлу, я тревожно жду того, что может произойти. Даже купание способно вызвать у меня страх, хотя я уже принимала ванну, это никогда не длилось долго.

— Я раздеваю тебя, чтобы мы могли вместе искупаться в этом тёплом источнике.

Он продолжает покрывать поцелуями мою шею; да, я уже позволяла себе расслабиться рядом с ним, но он никогда не видел меня полностью обнажённой — никто, впрочем, тоже. Это делает меня такой нервной, что я удерживаю платье, прижимая ладони к своему вырезу. Я чувствую, как он улыбается у моей кожи, прежде чем убирает мои руки, позволяя моему единственному одеянию упасть на землю. Кончиком пальца он подталкивает меня вперёд, чтобы я поставила ногу в тёплую воду, где образовался естественный уступ. На нём можно было бы сидеть, так щедро природа всё устроила; анемоны ярких цветов светятся в ночи, и когда я ставлю ногу на дно, вода доходит мне до нижней части груди. К счастью для меня, утонуть здесь невозможно, и он отпускает мою руку, оставляя меня на несколько мгновений одну в воде.

— Капитан! Капитан!

Я слышу, как он раздражённо ворчит за моей спиной, и прикрываю грудь от взгляда матроса, который подбегает. Он распустил мои волосы — такие длинные, что они уже скрывают её — но я предпочитаю повернуться к нему спиной, чтобы он не догадался, что мои соски напряглись от чуть более прохладного воздуха.

— Я сказал, чтобы меня не беспокоили!

Он бросает кинжал в куст, и мужчина, увернувшись, поспешно убегает. Наполовину обернувшись, я встречаю его взгляд — снова полностью затянутый белой пеленой. Похоже, спокойствие длилось всего несколько мгновений. Под ногами камень шершавый, но, когда я достигаю края бассейна, чувствую, как его сменяет мягкий песок. Вода колышется, когда он входит следом и прижимает свой мускулистый торс к моей спине. Запах его зажжённой сигариллы достигает моих ноздрей, когда он оставляет поцелуй у меня на шее. Меня пробирает дрожь, и он отстраняется, чтобы сесть под водой, на уступе.

Несмотря на тревогу, сжимающую моё сердце, я стараюсь насладиться этим мгновением, разглядывая анемоны, чьи многочисленные щупальца танцуют в воде.

— Расслабься, Сокровище.

— Но… я расслаблена.

Развеселённый моим притворным ответом, я бросаю на него взгляд в тот момент, когда один из его глаз приоткрывается. Он опирается локтями о край бассейна, запрокинув голову назад, и курит.

— Если ты начнёшь лгать, я в конце концов решу, что ты становишься настоящей женщиной-пиратом.

Его реплика заставляет меня улыбнуться, пока он снова не закрывает глаза, наслаждаясь этим мгновением покоя. Хотя я никогда раньше так не поступала, мне хочется подойти к нему и провести руками вдоль его горла. Медленно я приближаюсь, становлюсь перед ним и провожу пальцами по линии его челюсти, вдоль шеи, ключиц и верхней части груди. Этот чёрный рисунок на его коже завораживает меня до глубины души.

Он берёт меня за бёдра и усаживает верхом на себя, после чего снова принимает прежнюю позу.