Когда я выхожу, один монах, более свирепый, чем остальные, внезапно хватает меня. Я думала, что эти люди веры никогда не нападают на других. Фенир и остальные загнаны в угол другими, которые держат горящие факелы.

— Ну что, дитя моё, хочешь спасти плод демона?!

Он прижимает меня к столу, задирает мои юбки, по пути впиваясь ногтями в мои бёдра. Я кричу от ужаса, затем в панике чувствую, как сердце тянет меня к беспамятству. Но я не должна! Я не хочу, чтобы меня снова осквернили. Рейли и Пайки, как всегда запаздывающие, врываются в комнату, и пуля вонзается священнику в бок. Дым взвивается возле лица Пайки с его пронзительным взглядом.

— Никто не тронет Красавицу капитана.

Фенир пользуется этим мгновением замешательства, чтобы броситься на трёх остальных, и на этот раз он без колебаний убивает их. Лицо у меня залито слезами, глаза покраснели, когда я замечаю, что уже четырнадцать тридцать. Бёдра болят невыносимо, и в тот момент, когда Рейли собирается нанести монаху смертельный удар, Фенир останавливает его.

— Нет! У меня на него другой план.

Резко утирая слёзы, я снова надеваю маску и накидываю капюшон на голову. Пайки и Рейли остаются здесь, чтобы подготовить повозку, которая доберётся до корабля. Их задача? Обчистить храм до основания и увезти с собой пленника.

— Берегите себя.

Пайки растроган, он улыбается мне и передаёт свой пистолет, который я прячу за спиной, закрепив на шнурке корсета.

— Не переживай за нас, Красавица. Верни нам Капитана.

После последней улыбки я оглядываю всех мужчин передо мной: они тоже надели простые чёрные плащи и полностью белые маски с прорезями только для глаз и отлитым контуром остального лица. Красть одежды служителей культа — ещё несколько месяцев назад я не могла бы представить, что сделаю нечто подобное, но сегодня я не колеблюсь. Я понимаю, что слишком люблю возможность путешествовать по миру, чтобы вернуться к своей прежней жизни служанки. С тревогой в груди я в последний раз смотрю на деревенских простаков, которые собирают всё, что могут, а также наши вещи, прежде чем продолжить путь.

— Мы знаем, что ты сможешь.

Голос Фенира доносится до меня, прежде чем к нам подходит высший служитель, одетый в длинную белую тунику, расшитую золотыми нитями, и тёмно-синий плащ.

— Ты собираешься исполнить свой долг, дитя моё, гордишься ли ты этим?

Какая гордость — убивать людей ради веры, которая лжёт своим последователям? Никакой. Совсем никакой. И всё же я лгу с лёгкостью, чтобы выполнить собственную миссию.

— Безусловно, Кардиен.

Его ранг мне знаком, потому что во всех портах, где мы останавливаемся, они пытаются вербовать сторонников. И хотя я редко выходила в свет, я помню, как герцог ворчал на них. Ведь они воровали у него товар. Каждому «служителю» выдают свечу в подсвечнике с чёрной ручкой, прежде чем мы начинаем медленно двигаться вперёд.

Когда мы выходим из дверей храма, нас встречает народ, который видит в нас святых, тогда как на самом деле мы всего лишь пираты. Как оказывается, самая простая маска способна скрыть самую отвратительную правду от глаз мира. Медленное шествие происходит в полной согласованности, и каждый из присутствующих пиратов укрепляет мою надежду на успех. Глядя на свои ноги, обувь на которых я не сменила, я надеюсь, что капитан заметит: мы здесь ради него.

Дыша медленно, я сдерживаю тревогу, и когда мы выходим на прямоугольную площадь, Кайкан уже стоит на эшафоте. Кардиен останавливает нас, я продолжаю держать взгляд опущенным на свои туфли, слегка показывая одну из них. Стоя на коленях, я слышу, как капитан перебирает свои кольца. Когда я поднимаю взгляд, я не встречаюсь с ним сразу глазами. И всё же он настолько бледен, что я вижу только это. Аметист моих глаз необычен, я знаю, он узнает меня. Трикси кружит над собранием, затем пронзительно вскрикивает, усевшись на крепостную стену.

Толпа огромна, и я надеюсь вызвать в ней суматоху, чтобы суметь сбежать вместе с капитаном. Пендл уже готов принять нас на корабле, готов отплыть, несмотря на королевский флот неподалёку. Многие люди разговаривают, создавая гул, куда более раздражающий, чем шум волн.

Кайкан наконец встречается со мной взглядом, он замирает на мгновение, и я надеюсь, что он увидит меня такой, какая я есть на самом деле. Фенир тихо звякает кольцом о свой подсвечник, на секунду привлекая внимание капитана, прежде чем его взгляд снова возвращается ко мне.

— Вот, значит, глаза вашего бога!

Слова капитана звучат хлёстко, я прекрасно понимаю, что он узнал меня и разыгрывает роль, чтобы мы могли лучше раствориться в толпе.

— Скажи мне, разве ты не предпочла бы вкусить запретного вместо того, чтобы лишить меня жизни?

Краешек моих губ слегка приподнимается, прежде чем я отвечаю.

— Лучше умереть.

Трикси устраивается на деревянных перилах эшафота и склоняет голову набок. Время идёт, и мы ждём, когда прозвонит колокол, чтобы именно в этот момент Фенир смог застрелить палача. Сквозь маску время тянется мучительно долго, его белые глаза впиваются в мои, в то время как краем глаза я замечаю человека с покрытой головой, готовящего меч для обезглавливания. Толпа ревёт, она жаждет этого зрелища, но ей суждено разочароваться. Видя, как стрелка приближается к тому мгновению, которое должно стать последним ударом, я громко произношу фразу, которой эта религия обучает своих последователей прямо на улицах.

— Смерть ждёт тебя, она волочит твои цепи в тишине, но поверь мне, после этого последнего поклона…

Толпа подхватывает слова за меня, что удивляет капитана, и он наверняка потребует объяснений позже.

— Тебя ждут лишь страдания, ибо ты ничтожен из-за зла, которое оставил после себя в этой жизни.

Колокол звенит, палач поднимает клинок, моё сердце замирает на один удар так резко, что я едва не теряю сознание. Шорох плаща Фенира проносится у моего уха, и он стреляет прямо в голову человеку, уже занёсшему оружие для исполнения казни.

Всё внезапно ускоряется. Кайкан вскакивает на ноги и сбрасывает двух солдат с эшафота. Второй хватает меня за предплечье, резко возвращая к реальности, в то время как толпа приходит в неистовство, крича со всех сторон.

— Иди освободи его!

Схватив кинжал, я пробираюсь сквозь перепуганных прохожих, которые толкают меня, рискуя сами получить травмы. Поднимаясь по деревянным ступеням, скрипящим под моим весом, я наконец оказываюсь перед ним. Резким ударом головы он оглушает ещё одного солдата, поспешившего к нему на помощь, и затем поворачивается ко мне. Трикси подлетает к нам и кружит вокруг, пронзительно крича, словно время поджимает. И она права — времени у нас нет!

— Сокровище.

— Капитан.

Я обхожу его, чтобы перерезать верёвки, и он пользуется этим, чтобы притянуть меня к себе, невольно задев ногой мои свежие раны. Его взгляд снова становится яростным, и двое солдат поднимаются по ступеням, чтобы преградить нам путь. Достав пистолет из-за спины, капитан шепчет мне на ухо:

— Ты всё объяснишь мне позже.

Он дважды стреляет в солдат, пока наши люди сражаются как могут с оставшимися стражниками.

— Шевелитесь!!! Банда моллюсков!!!

— Ах! Вот это я тебя узнаю, мой друг!

Кайкан поднимает руки вверх, и мы стремительно сбегаем по лестнице, покидая почти опустевшую площадь. Бегая среди прохожих, я сохраняю свой плащ — он очень пригодится мне от холода — тогда как остальные бросают свои на месте вместе со свечами и поджигают их.

Во время нашего бегства я учусь бежать за свою жизнь быстрее, чем когда-либо прежде. Вдалеке я вижу порт, словно протягивающий нам руки. Фенир предлагает разделиться на две группы, чтобы увеличить наши шансы добраться до цели. Кайкан не отходит от меня, вместе с нами Дервин и ещё пятеро пиратов. Медленно мы снова углубляемся в узкие тёмные улочки, стараясь как можно больше избегать усиленных патрулей солдат.

— Я же говорил тебе, что вернусь как можно скорее.