Во время поездки в Иркутск. 2005 год.

У каждого из нас была своя практика, но мы задавали друг другу вопросы, сравнивали ситуации, в которых нам приходится миссионерствовать. Вообще, из этого опыта я вынес мнение о том, что миссия должна носить универсальный характер, меньше концентрироваться на различиях, потому что многое приложимо и к китайцам, и к мусульманам, и ко всем остальным. Правда, большое значение имеет язык, поэтому миссия все-таки должна принимать во внимание языковые особенности. Те же китайцы сегодня готовы слышать о Православии, при этом число католиков и протестантов в Поднебесной ежегодно увеличивается на 13 %. Они хотят, чтобы истину им говорили на их языке, они не обязаны усваивать чуждые им культурные формы, чтобы через них пробираться к Богу. Ведь во многих странах, где христианство стало традиционным, с изнанки оно как бы прошито народными, языческими нитками, т. е. хорошо сочетается с местной культурой. Так что специфика тоже имела место, поэтому советоваться друг с другом нам было почти не о чем, и в последние годы во время телефонных разговоров и личных встреч мы просто обсуждали что-то, сверяли свои взгляды на события современности, в том числе в церковной жизни, и наши мнения чаще всего совпадали.

У нас были общие миссионерские проекты; например, в 2005 году мы вместе ездили в Иркутск, куда я приехал из Китая со своими прихожанами. Эту поездку мы задумали как паломничество для моих китайских прихожан, у которых нет возможности спокойно помолиться в православном храме или съездить в паломничество у себя в стране. Мы такие поездки устраивали периодически – например, были в Благовещенске, затем выбрали Иркутск. Отец Даниил согласился приехать очень быстро, с ним вообще всегда легко было что-то организовать, всегда все получалось хорошо. Из Китая приехало около десяти человек, мы провели в России две недели: служили, молились, посещали разные храмы. Отец Даниил беседовал с ними, проповедовал, совершал Таинства. Одна китаянка в то время была в очень сложной жизненной ситуации, у нее были тяжелые обстоятельства, и она подробно исповедовалась отцу Даниилу (женщина хорошо знала русский язык). Могу сказать, что на этой исповеди она получила очень верное направление жизни.

Миссионерская конференция в Иркутске. 2005 год.

Во время этой поездки отец Даниил занимался и другими проектами: участвовал в работе с наркозависимыми, также мы проводили совместные лекции в университете. Конечно, мы ждали отца Даниила к нам в Гонконг, он хотел посмотреть, как в Китае организована миссия, что делается, как можно расширить свою деятельность, да и сама страна была для него интересна. Кроме того, мы обсуждали возможность миссионерства среди протестантов Океании: это не требует серьезных вложений и достаточно реально. Он все время собирался приехать, но так и не успел…

Но чаще всего наши совместные проекты касались издательской деятельности. Например, отец Даниил помогал нам подготовить перевод на китайский язык Закона Божия и «Диалогов» отца Валентина Свенцицкого. Закон Божий, к сожалению, до сих пор не издан, потому что перевод оказался очень сложным, китайский текст не раз менялся в процессе перевода, и эта совместная работа должна была расшириться, если бы не произошедшая трагедия.

Миссионерская конференция в Иркутске. 2005 год.

Последний раз я видел отца Даниила 3 ноября 2009 года. Я приехал в Москву на очень короткий срок, у меня совсем не было времени. Он просто подвозил меня на машине из одного места в другое, и мы решили, что хотя бы в дороге поговорим. В тот день он, как будто между прочим, рассказал мне, что ему в последнее время много угрожают. И даже посмеялся, полушутя сказав: «А может, и убьют!» Не могу сказать, что он относился к этому несерьезно, но все это точно было для него где-то на периферии жизни.

Матушка Кира

Я видела отца Даниила в последний раз в мае 2009-го. Я приехала в Москву в командировку, и у меня образовалось два-три свободных дня. В таких ситуациях я обычно никуда не выбираюсь, остаюсь с родителями, но мы созвонились с отцом Даниилом и решили повидаться. Сели в кафе недалеко от Сретенского монастыря и разговаривали часа полтора, а потом он подвез меня к месту уже другой встречи. Сейчас, вспоминая обо всем, я воспринимаю время, проведенное мной в машине, как некую точку. Тогда отец Даниил сказал мне: «Приезжай летом, я научу тебя миссионерствовать на улице». Я удивилась: «Как так, выйти и начать миссионерствовать? Это не для всех!», но он убеждал: «Да нет, это может всякий!» Но летом выбраться у меня не получилось.

О гибели батюшки я узнала из Интернета, утром следующего же дня. Пришла на работу, открыла Яндекс, и первая же новость – убийство священника в Москве. Сначала я даже ничего не поняла, начала читать… И сразу же пришла мысль: это – настоящее мученичество за Христа.

Отец Дионисий

А я в это время летел в самолете. Мобильный, конечно, был выключен. А когда самолет сел и я включил телефон, мне тут же позвонила Кира и обо всем рассказала. Возникло очень горькое и тяжелое чувство, что утеряна часть жизни. И теперь каждый раз, когда я приезжаю в Москву, то ощущаю эту пустоту, зияющую дыру. Можно сказать, стало меньше смысла приезжать сюда.

Матушка Кира

Есть люди, для которых Бог, несомненно, находится в центре жизни, но таких немного, для большинства из нас Бог пребывает на периферии. Отец Даниил был из первых, и он такое отношение ко Христу в себе не воспитывал, это просто дар, он был таким с самого начала. Все остальное в жизни он воспринимал как приложение, и поэтому в нем и не было ни елейной приторности, ни жесткого нравоучения, ничего искусственного. Такая вера зажигает окружающих. На какую тему мы ни начинали бы говорить, отец Даниил все сводил к богословию. Любил «ткнуть носом» в житие твоего святого: мол, подумай, как твоя покровительница поступила бы в этом случае? Это было очень интересно, и радостно, что среди молодых священников есть люди, которые живут своим служением, Церковью. Ведь сейчас, к сожалению, и в церковной среде происходит обмирщение.

Отец Дионисий

Православие для отца Даниила было не мировоззрением или комплексом убеждений. Он был готов говорить о Христе больше, чем о Церкви, если можно это разделять. Он владел четкостью и ясностью формулировок, никогда не пускался ни в какие дипломатические игры. Его прямолинейность, готовность сказать правду, да еще и повторить ее, привлекали людей. Сейчас, обсуждая церковную жизнь, люди часто говорят об этом буднично, рассуждают о Церкви просто как о каком-то социальном институте или общественной организации.

Я считаю, что нам всем недостает серьезного, продуманного внимания к его успешному опыту миссионерства. Если бы этот опыт систематизировали на общецерковном уровне, это могло бы иметь весьма положительный результат.

Матушка Кира

Одна из прихожанок отца Даниила заметила, что при жизни его, конечно, многие знали, многие читали и его книги, но того, что случилось после его смерти, трудно было ожидать. Невозможно оценить, сколько людей услышали о нем, стали читать его труды, а через это – обратились, пришли к Богу!