Автор: Термин «богостроительство» придумал именно Горький, но глубоко развил эту теорию Луначарский, который, если говорить кратко, хотел соединить марксизм и религию, справедливо полагая, что при созидании нового общества большинство населения страны, и пролетариат, и крестьянство, не обойдется без религиозных взглядов и необходимо, придав социализму некую «богоустановленность», постараться заменить Бога именно на «научный социализм», который должен стать новой формой религии, выполняющей роль не «опиума для народа», а «социального организатора». Понятно, что такой вывод не мог не привести в шок многих однопартийцев Луначарского, в том числе и Ленина, возмущавшегося тем, что «из идеи бога убирается прочь… предрассудки, освящение темноты и забитости», а «вкладывается добренькая мещанская фраза «бог = идеи будящие и организующие социальные чувства».
В.И. Ленин в Париже. 1910-е гг.
А.В. Луначарский – натура романтическая. 1910-е гг.
Богом Луначарский называл «цельное социалистическое отечество»: «А кто б о г о с т р о и т е л ь? Конечно, пролетариат… Бога нужно не искать… его надо дать миру. В мире его нет, но он может быть. Путь борьбы за социализм, то есть триумф человека в природе, это и есть богостроительство». Луначарскому удалось предвосхитить и сформулировать те черты особой «религиозности», которые несла в себе практика общественной жизни в стране 1917–1930-х гг. В облике российского социализма, как бы ни ругал «богостроителей» Ленин, не могли не отразиться в измененной форме глубокие религиозные корни русского и других народов, строивших новое общество. И важно, что эти черты и явления находили конкретное проявление в практике общественной жизни, взять хотя бы, например, революционные праздники и обряды, культ «новых вождей» с ленинским Мавзолеем и портретами членов Политбюро на демонстрациях. Неудивительно, что впечатлительный М. Горький еще в 1907 г. писал: «Вижу Луначарского ежедневно и – восхищен его умом, его идеями. Скоро выйдет его книга о религии, он часто рассказывал ее содержание – это глубоко интересная и страшно нужная вещь…»
П. Басинский: Новый этап расхождения Ленина с Луначарским начинается после Октябрьской революции. В Москве шли серьезные бои с противниками большевиков. Бомбили Кремль, пострадал Чудов монастырь, который потом, в конце 1920-х гг. вообще был снесен, как и кремлевский Вознесенский монастырь. И тут Луначарский выступает как горячий защитник церковной культуры. Вы приводите любопытный разговор Ленина с Луначарским, где Ленин убеждает его, что победа в классовой борьбе важнее сохранности памятников прошлого. Победивший социализм построит куда более великолепные памятники. И здесь, как мне кажется, наступает время главного расхождения первого наркома просвещения с новой властью. Что важнее: победа мировой революции (которая так и не состоялась) или сохранение культурного наследия? Давайте посмотрим на это из сегодняшнего дня. Кто победил в этом споре?
Автор: Борьба за сохранение культурного наследия, причем в самых разных сферах, музейной, театральной, литературной, церковной, научной, велась нешуточная. Луначарскому и его сторонникам приходилось сдерживать левацкие порывы «сбросить богатства прошлого с корабля современности». И в упомянутом вами споре, несмотря на огромные потери того времени, особенно в области церковной архитектуры, удалось все-таки сохранить основные культурные богатства страны, о чем могут свидетельствовать сотни музеев, театров, литературных журналов, вузов, школ и т. д., которые начали создаваться именно в первые годы революции и сохранились до сих пор. Луначарский был на этом фронте истинным Дон Кихотом, воевавшим против ветряных мельниц варварства, и знаменательно, что конкретным поводом для его отставки в сентябре 1929 г. стала его резкая критика распродаж сокровищ Эрмитажа и других музеев, а также протест против сноса в Кремле Чудова и Вознесенского монастырей. Самые вопиющие потери в области культуры, особенно музейные распродажи и взрывы церквей, произошли в 1930–1934 гг., когда Луначарский уже не находился на своем посту.
П. Басинский: Крайне важным документом является несостоявшаяся переписка Владимира Короленко с Луначарским в 1920 г. Письма писателя к наркому были опубликованы только в 1988 г. Короленко выступал против разжигания большевиками гражданской войны, против репрессий, удушения свободы слова. И его аргумент был неотразим, ведь именно против этого революционеры боролись с царской властью: цензура, политические преследования, тюрьмы… Анатолий Васильевич здесь оказался в сложном положении. Признать это публично он не мог, а согласиться с Короленко, как член ленинского правительства, тоже не мог. По сути, он был вынужден сидеть на двух стульях. Меня, например, покоробила фраза из его статьи к юбилею Короленко в «Петроградской правде», где он пишет о его взглядах: «Какая все это мелочь, какая все это моральная дребедень по сравнению с мировыми событиями, их горечью и их славой!» Ведь здесь он повторяет позицию Ленина, с которой сам же недавно спорил. Вы согласны?
Автор: Луначарский потому так и не написал ответов на письма Короленко, что спорить с ним на ниве нравственности, милосердия, гражданских и религиозных свобод, которые большевики просто растоптали в те самые суровые годы, ему было почти невозможно. Нарком долгие годы изворачивался, заявляя, что не все письма писателя им были получены и потому якобы он на них не ответил. А решение об отказе в публикации переписки наркома с Короленко приняло в 1920 г. именно Политбюро. Луначарский был сыном своего времени, грехов у него хватало, и один из них – это поддержка политики военного коммунизма со всеми ее изъянами и жестокостями. Хотя, как уже отмечалось, Луначарский был, пожалуй, самым «мягким» среди вождей большевиков, спасая от репрессий сотни представителей интеллигенции, включая И. Бунина, А. Блока, Н. Гумилева, С. Есенина, Ф. Шаляпина, В. Вернадского, Е. Тарле и многих других. Эти факты могут стать темой отдельного разговора.
П. Басинский: Это правда, что Луначарский сохранил для нас Большой театр?
Автор: Да, и спасал он его несколько раз, постоянно отстаивая политику сохранения театрального наследия и даже объявив в 1923 г. показательный лозунг «Назад к Островскому!». Еще в июле 1919 г. он выступил против левацкого отношения к театрам Н.И. Бухарина (Правда. 1919. 16 июля), набросившегося с критикой на Наркомпрос: «Мы далеки здесь от категорической программы тов. Бухарина: «надо сломать буржуазный театр, кто этого не понимает – не понимает ничего»… Т. Бухарин думает, что знакомство со всем прошлым человечества через великие произведения гениев всех народов и всех эпох… означает собой плен у буржуазной культуры. Мы же считаем, что это называется образованием, что это называется обладанием культурой прошлого… Пока я остаюсь Народным комиссаром по просвещению, это дело введения пролетариата во владение всей человеческой культуры – остается первой моей заботой, и от этой задачи меня лично не оттолкнет никакой азбучно примитивный коммунизм».
Когда 12 января 1922 г. Политбюро приняло по инициативе Ленина постановление «О закрытии Большого театра», Луначарский «категорически» потребовал «пересмотреть это решение по заслушивании моих аргументов против него», упрекая при этом Ленина: «Если законы конституции не распространяются на ЦК, то законы разумности безусловно распространяются». Наркому удалось привлечь на свою сторону профсоюзы, Моссовет и ВЦИК в лице его председателя М.И. Калинина, и решение Политбюро было в итоге отменено! Луначарский победил в данном вопросе «непримиримого» Ленина. Однако 2 ноября 1922 г. Политбюро вновь по настоянию Ленина, желавшего «положить театры в гроб», принимает решение о закрытии теперь уже двух театров: Большого и Мариинского. И вновь Луначарскому с огромными усилиями удалось тогда спасти театры от гибели. Немаловажную роль здесь сыграло то, что больной Ленин уже окончательно отошел от дел.
