— Примерно такой план и был.

Ладно, надо менять тактику, он непрошибаем.

— Кирилл, — говорю устало. — Пожалуйста. Я уже не говорю о том, что похищать людей — незаконно. Ты… Ты просто не представляешь кто мой брат и что он сделает, когда найдет меня. А он найдет. Поверь, ты не захочешь с ним тягаться.

— Ника, я тебе уже сказал, что я прекрасно знаю кто твой брат и из какой ты семьи.

— Ты не понимаешь…

— Это ты пойми, ты — моя. Я так решил.

— А мое мнение ты узнать не хочешь.

— Можешь высказать его, конечно.

— С тобой невозможно разговаривать! Ты понимаешь, что я не игрушка? Меня нельзя просто так взять и присвоить. Я живой человек. Одно дело переспать с незнакомцем, а другое, — показываю на пространство вокруг на самого мужчину. — Все это.

— Что конкретно тебя не устраивает?

— А ты не понимаешь?! Догадайся, — говорю с сарказмом.

— Словами, Ника.

Словами?

Словами!

Господи, я просто не верю, что все происходит на самом деле. Кажется… Кажется у меня сейчас начнется истерика. Я уже жалею обо всем на свете. Я не должна была позволять ему трогать себя! Мне надо было сопротивляться. Что же я за бесхребетная идиотка?! А ведь Назар всегда предупреждал меня… Всегда!

Я ничего не отвечаю, иду в ванную и захлопываю за собой дверь. Прижимаю руки к груди, потому что мне кажется, что сердце сейчас просто остановится, перестанет биться. Я не могу, не могу…

Я пытаюсь следить за дыханием, отогнать от себя истерику. Сбрасываю с себя простынь, открываю воду и становлюсь под тугие струи воды. Все нормально, все хорошо…

Я чувствую себя такой слабой и бесхарактерной. Моей матери всегда было на меня плевать. С самого детства я это чувствовала и знала. Она сама говорила. Обвиняла меня в том, что из-за меня у нее растяжки на животе и груди и что грудь утратила свою упругость. Говорила, что я никчемная. Если бы не мой папаша, то она давно бы сдала меня в детский дом.

А отец… Я его не знала. Он для меня — ежемесячный перевод на карту. Я даже не видела его никогда. Мать работала в модельном агентстве и как-то раз сопровождала отца на какой-то встрече. Они переспали и через девять месяцев появилась я.

Я всю жизнь чувствовала себя ненужной. Я не знала, что такое родительская любовь. Со мной дружили из-за денег. Даже мой первый парень он… Он поспорил, что переспит со мной и покажет всем видео. Хорошо, что я об этом узнала. Я помню, мне было так плохо в тот момент. И я набрала отцу. Первый раз за все свои шестнадцать лет. Он взял трубку, а я начала рыдать, умолять забрать меня, иначе…

Вот только это был не отец, на вызов ответил Назар, мой брат. Я даже не знала, что у меня брат есть! Наверное, и ему я не нужна. Поэтому я бросила трубку.

А на следующий день он приехал и забрал меня. Никогда не забуду, когда первый раз его увидела. Высокий, сильный, хмурый. Мама так визжала, а ему стоило на нее посмотреть, как она тут же замолчала. В этот же день я собрала чемодан и уехала с братом. Не смотря на всю свою холодность и отчужденность, именно Назар показал мне, что такое родственная любовь. Мы оба, как два слепых котенка, не понимали как друг с другом общаться, что делать. Но каждый день учились. А через месяц я уже не представляла жизни без своего обожаемого брата.

Но иногда он очень сильно перегибает палку. Он часто мне что-то запрещает и ограничивает. Я понимаю, что таким образом заботится. Но… Я жить хочу! Делать свои ошибки, учиться на них и снова делать ошибки. Хочу влюбляться, гулять под дождем и смеяться в голос, пока не заболит живот. Поэтому я и протестую. Я не хочу жить так, как жила первые шестнадцать лет. Во мне слишком много чувств, которые вырываются на свободу.

А теперь Кирилл хочет все это забрать.

Я всхлипываю и закрываю рот ладошкой, чтобы не зареветь в голос. Почему все происходит именно со мной? Как мне отвоевать себя и уберечь свой разум и сердце? Как донести до Аверьянова, что я живой человек, а не трофей. Честно, мне страшно именно из-за этого. Я хочу настоящих взаимных чувств, а не быть красивым аксессуаром.

Боже, помоги…

Ника

Голой кожей чувствую прохладу, Кирилл зашел внутрь, но я его игнорирую. Подставляю лицо к воде, чтобы смыть слезы. Не хочу его видеть. Он сам выключает воду и кутает меня в пушистое полотенце, выносит из ванной. Я не сопротивляюсь, смысл?

Мужчина садится на кровать и усаживает меня к себе на колени, гладит по спине, пока я вздрагивать не перестаю.

— Моя сладкая, клубника, — шепчет он.

А мне только хуже становится. Я начинаю плакать еще сильнее. И тогда Кир обнимает меня и я не понимаю почему в его объятиях я чувствую себя так хорошо. Наверное, мы оба ненормальные.

— Тише, малышка моя.

— Не… Не надо, — бормочу, сквозь слезы.

— Ты мне душу рвешь своими слезами.

— Тогда отпусти меня и я перестану плакать, — говорю, как маленькая девочка.

— Не могу, — отвечает.

И я заливаюсь слезами.

Не знаю сколько мы так сидим, я потеряла счет времени. Через время слезы высохли, а он все так же продолжает гладить меня по спине. Я немного отклоняюсь, чтобы посмотреть в его глаза.

— Зачем я тебе, Кирилл? Ты же видишь, что мне плохо. Отпусти, пожалуйста.

— Ника, я тебя не отпущу.

— Почему?

Я замираю в ожидании ответа. Мне кажется, что сейчас произойдет что-то судьбоносное. И мне страшно до одури от этого.

— Ника, я никуда не денусь и чем быстрее ты свыкнешься с этой мыслью, тем лучше. Я для себя уже все решил.

Я начинаю вырываться, не хочу я слушать его решения! Не хочу.

— Пусти! Пусти же! Я видеть тебя не хочу, слышишь, Кирилл? Я никогда до этого никого ненавидела, но сейчас ненавижу тебя люто!

А он не отпускает, сильнее прижимает к себе.

— Слышу, Ника. Ненавидь, малыш. Мне в кайф. Любые твои эмоции жрать готов.

— Козел, — бормочу.

А он шлепает меня по попе и ставит на ноги.

— Одевайся, — кивает на одежду, которую я раньше не заметила.

— Куда? — спрашиваю с подозрением.

— У нас свидание, клубника.

— Сви… Ты рехнулся?

— У тебя есть десять минут.

И я в очередной раз наплевала на здравый смысл, решила пойти на свидание со своим похитителем. Скептически рассматриваю одежду и понимаю, что на этот раз мне выбрали нормальное платье. Правда, никакого нижнего белья я не нашла. Осмелюсь ли пойти без нижнего белья? Щеки гореть начинают. Никто же не узнает, кроме Кирилла…

Я надеваю платье, оно красного цвета, на бретельках, длиной чуть выше колен. На ноги надеваю симпатичные туфли-лодочки на шпильке. Вроде, выгляжу вполне прилично, если бы не одна пикантная деталь.

Спускаюсь вниз, Кир уже ждет. При виде меня, его глаза загораются.

— Выглядишь красиво, — говорит он.

Я фыркаю, а внутри млею от столь банального комплимента.

— Я не нашла трусики.

— Они тебе не понадобятся, клубника. Я же обещал тебя испортить и развратить.

— Извращенец.

— Ты даже не представляешь какой.

***

Кирилл привез меня в ресторан. Даже не смотря на то, что сейчас глубокая ночь. Оказалось, что это не просто ресторан, а он на берегу озера! Нам накрыли стол на улице. Как все красиво. Рекламщик внутри меня пищит от восторга. Мне так хочется сделать эстетические кадры.

Кирилл помогает мне сесть на стул сам садится напротив. Официант хотел разлить нам шампанское по бокалам, но Кирилл его отпускает.

— Дай мне свой телефон, — прошу.

А он даже не спрашивает зачем, просто протягивает гаджет.

Я включаю камеру и делаю несколько кадров. Кирилл сидит напротив озера и выглядит до безобразия хорошо.

— Ты не против? — спрашиваю.

Он кивает.

Я делаю несколько кадров с ним. Надо потом обязательно все переслать себе. Возвращаю ему телефон.

И тут я понимаю, что дико голодная!