Ника

Сейчас

Я боялась пошевелиться.

Липкий ужас сковал меня и не давал дышать.

Мне еще никогда в жизни не было так страшно.

Ко мне всегда относились как к принцессе. Все любили меня, оберегали и лелеяли. Я часто слышала истории про похищения, но никогда не думала, что такое может произойти со мной! Когда люди узнают, кто мой брат, они просто испаряются из моей жизни.

Я правда думала, что со мной всегда будет все хорошо. Думала, что репутация моего брата убережет меня от всего.

И вот она я.

Лежу в грязном багажнике, и меня везут в неизвестном направлении.

Одно радует, что Эмма* сбежала. Я убеждала себя, что с ней все хорошо, что ей удалось выбраться, что она уже позвала на помощь.

Я старалась отгонять от себя мысли о том, что она может не позвонить моему брату. Но она ведь пряталась от него последние два года, скрывала детей… Боже, надеюсь, она ему позвонила.

Машина тормозит, а вскоре меня грубо вытаскивают из багажника. Я вырываюсь, но это скорее инстинкт, чем попытка сбежать.

— Пустите! Ублюдки! — кричу я.

За всей этой паникой и мыслями я не сразу поняла, что меня привезли к самолету. Я когда его увидела, то просто превратилась в статую. Зачем самолет? Меня собираются вывезти из страны?! Тогда брат меня не найдет…

— Нет! Помогите, помогите! — заорала во все горло.

Но на помощь никто не пришел.

Я брыкалась, дралась, царапалась, но что может сделать пятидесятикилограммовая девчонка против огромных верзил? Меня просто взяли за шкирку и швырнули в салон.

— Сядь и не отсвечивай, — прорычал мужчина, запихнул меня в кресло и пристегнул.

— А то что? — спросила воинственно.

— А то придется испортить твою милую мордашку, — оскалился.

Я отшатнулась от него.

Меня никогда не били, и я не хотела, чтобы это произошло когда-либо. Поэтому я перестала сопротивляться, смысла нет. Я спокойно села в кресло и пристегнула ремень. А вскоре мы уже взлетели. Я с каждым сантиметром, что мы взлетали все дальше от земли, чувствовала, как меня топит отчаяние. Душа в клочья. Естественно, я сидела и грызла, материла себя последними словами. Сколько раз Назар предупреждал меня, чтобы я ни шагу не ступала без охраны, а я лишь отмахивалась и раздражалась на него. Что может случиться? Кто посмеет меня тронуть? Обычно, стоило сказать кто мой брат, то все отсеивались сразу.

— Куда вы меня везете? — все же не выдержала молчания.

Головорез закатил глаза и посмотрел таким взглядом, видимо, от которого я должна была забиться в угол и молчать.

— Куда везете меня? К кому?!

Он поднялся с кресла и демонстративно достал скотч.

— Все, все, я буду молчать!

Он так же молча вернулся на место.

Через некоторое время к нам вышла стюардесса и начала предлагать напитки. Я попросила воду в бутылке. Я же не дура пить открытые напитки, туда могли что-то подсыпать. Девушка принесла мне воду, я схватила ее за руку. Первым порывом было просить у нее помощи, но я поняла, что смысла нет. Она куплена.

Я ее отпустила и со злостью открутила крышку на бутылке, немного воды пролилось мне на руку. Я залпом выпила половину бутылки и заметила, что головорез наблюдает за мной. Я нахмурилась и только потом поняла, что крышка как-то совсем уж легко поддалась. Я поднесла бутылку к глазам и увидела на дне какой-то мутный осадок.

— Что… — только и смогла сказать до того, как сознание покинуло меня.

Приходила в себя рывками. Голова гудела и была такой тяжелой, что я не могла поднять ее с кровати. Кое-как села на кровати. Подожди, что? На кровати? Я сползла с кровати на пол, больно ударившись задницей. Стала осматриваться по сторонам. Я в какой-то комнате. Причем вполне себе современной. Что происходит?

Я встала с пола, придерживая рукой стену, чтобы снова не упасть и в этот самый момент дверь открылась и внутрь зашла женщина в строгом брючном костюме.

— Вы уже встали, — сказала она и раскрыла настежь окна.

Я закрыла глаза от яркого света, почувствовала, как из глаз начали течь слезы.

— Боже, закройте шторы, — хриплю я.

— Мне сказали привести вас в порядок, — говорит, как бездушный робот.

Я сама иду к окну и зашториваю его.

Женщина фыркает, но больше не открывает его.

А я пытаюсь собрать мысли в кучу. Сейчас день. Получается, я здесь сколько? Несколько часов? Сколько тогда мы летели? Нет, что-то не сходится.

— Сколько… Сколько я здесь нахожусь?

— Вас привезли вчера вечером, вы только проснулись.

Вечером?!

От этой информации у меня волосы дыбом. Я почти сутки была в отключке. Я судорожно осматриваю свою одежду и прислушиваюсь к ощущениям. Вроде никто надо мной не надругался.

— Где я?

— Вас приказано подготовить к вечеру. Хозяин…

— Где я? — повторяю громче. — Какой к черту “хозяин”?

— Он хочет, чтобы вы…

— Он хочет? — мой голос срывается. — Можете передать ему, что я хочу, чтобы он спрыгнул с крыши! Так ему и передайте.

— Вас все равно подготовят к вечеру. Вот только сделаете это вы сами, с моей помощью, либо вас заставят силой — будет зависеть исключительно от вас.

Я рассматривала эту женщину и не могла понять, как таких земля носит?

— Да что вы за люди такие? Меня привезли сюда против воли, похитили! А ты мне заливаешь про какой-то вечер? Как ты спать по ночам будешь?!

— Крепко, — отвечает она.

Мне больше даже нечего сказать. Сочувствия не дождешься.

— Понятно. Пусть заставляют силой. А теперь уходи из комнаты.

Как ко мне относятся, так и я.

Женщина смерила меня взглядом и вышла из комнаты. А я тут же рухнула в кресло. Мне все еще было плохо от той дряни, что я выпила. Я закрыла глаза и с силой руками провела по лицу. Надо что-то придумать. Что-то мне совсем не хочется встречаться с этим “хозяином”.

Ника

Сейчас

Я немного посидела и начала исследовать комнату. Конечно, я понимала, что никто не оставит мне мобильный телефон и карту здесь, но, может, найду что-то, чем можно защищаться. Вон той лампой можно ударить кого-то по голове…

Я подошла к настольной лампе и покрутила ее в руках. Со вздохом поставила на место. И кого я ею ударю? Я конечно смотрела боевики по телевизору, но сама я далеко не героиня этих фильмов.

Подхожу к окну и сама дергаю шторы в стороны, смотрю вниз и понимаю, что мне не выбраться отсюда. Я нахожусь, как минимум на третьем этаже, а внизу плитка. Может, были бы кустики, то можно было бы попробовать…

Отхожу от окна и замечаю дверь, иду к ней, понимаю что это ванная. Я сразу же подхожу к раковине и включаю воду. Умываюсь, а потом жадно пью воду, потому что горло сухое.

И что мне делать?

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить все, чему учил брат. Он ведь всегда говорил, что такая ситуация может быть, что меня могут похитить. А я… Я не слушала его. Злилась. Говорила, что такого не произойдет никогда! Я была в этом уверена.

Ох, какая глупая и наивная.

Я реально, как маленькая девочка верила, что плохое случается только с плохими людьми, а я же хорошая, со мной не произойдет плохого!

Я обнимаю себя руками, мне хочется плакать, потому что мне очень сильно страшно. Сумела ли Эмма сбежать? Начал ли Назар искать меня? Что со мной собираются сделать?..

Меня особенно волновал последний вопрос. Перед глазами проносятся ужасные картинки того, что могут со мной сделать. Я задыхаюсь от них. Нет, лучше вообще о таком не думать, иначе я с ума сойду.

Мне становится жарко и я снимаю с себя худи, остаюсь в лосинах и просторной футболке. Снова собираю волосы в высокий пучок и мокрыми ладонями провожу сзади по шее.

Дверь резко распахивают и я громко взвизгиваю.