Дрогнувший мускул на лице моего противника и его сжатые челюсти вызвали у меня улыбку. Для такого гордеца с завышенным чувством собственной важности крах его безупречной репутации — куда более серьёзный удар, чем лишение должности и потеря права пользоваться магией. Теперь каждый слуга будет знать, что правильный до совершенства Лоуренс Олдред подвергнут публичной порке. Я даже испытал мстительное удовольствие.

— Принимаю, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Тогда не будем откладывать. Лукерья и Лоуренс подойдите к трибуне, — скомандовала Ирма Соль, удивительно прытко для своих лет вскочив с места. Когда все трое подошли к нужному месту, Ирма создала прозрачный магический купол, чтобы защитить остальных от воздействия магии и исключить любое вмешательство. Затем достала из воздуха небольшой резной кинжал и тот самый ключ, что принадлежал Лукерье. Ключ она положила на трибуну, повернулась к боевому магу.

— Лоуренс Олдред, потомок наложившего незаконное проклятие на невиновную и её род, согласен ли ты снять его с Лукерьи Смирновой?

— Согласен, — подтвердил мужчина и протянул ей раскрытую ладонь. Ирма резанула его по безымянному пальцу, алая кровь капнула на ключ. Тоже самое она сделала с Лукерьей и её кровь попала ровно на первую каплю.

— Чрез ложную вину, чрез слепые узы,

чрез невинную кровь, чрез слёзы веков —

разрывается цепь, снимается бремя.

Ключ вспыхнул голубым светом, замелькали образы, вспышка заполнила весь купол и погасла. Я видел, как Лукерья вздрогнула и облегчённо выдохнула.

— Лоуренс, оголите кожу на груди.

Мужчина вздрогнул, но распахнул мантию, а затем расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Руна клятвы, вины и стыда —

Печать на грудь, на совесть — узда.

Нарушишь — жжёт, послушен — спит,

Лишь смерть от руны исцелит.

Всё время, что она медленно произносила заклинание, на коже Олдреда вырисовывался красным сложный рисунок. Он морщился от боли, но не издал ни звука.

— Её нельзя свести, уничтожить или изменить, профессор Олдред. Это ваша ноша на всю жизнь.

Лоуренс методично застегнул пуговицы, кивнул, молча поклонился совету и вышел из зала, даже прощальный взгляд не бросил. А ведь он сюда больше никогда не вернётся. Но его поведение вызвало у меня невольное уважение. Он не стал скандалить, спорить, не ляпнул лишнего, не отрицал вину. Достойно для мага и мужчины.

— Лукерья, вы свободны, — Ирма повернулась к девушке. Вам предстоит выбрать направление и продолжать осваивать магию. Побольше практикуйтесь, чтобы стабилизировать свой источник. В остальном мы вас не ограничиваем.

— Благодарю.

— Что ж, коллеги, заседание объявляю закрытым. Дело мы прекращаем. Все могут отдохнуть.

Лукерья выглядела растерянной, поэтому я тронул её за локоть и кивнул в сторону выхода. Девушка безропотно последовала за мной.

— Что планируешь делать?

— Не знаю. Я ещё прихожу в себя.

— Как это ощущалось?

— Как будто с меня сняли тяжёлый жилет.

— Значит, всё получилось и твоя магия теперь будет работать правильно?

— Если честно, я боюсь пробовать, — ответила девушка, обняв себя руками.

— Давай прогуляемся? Попробуешь в пустом месте.

— А если что-то пойдёт не так?

— Я буду рядом.

Она странно посмотрела на меня, но кивнула. По пути мы заглянули в её комнату, чтобы взять тёплый плащ, и в зверинец за моей курткой. Заодно я проверил, что все мои указания исполняются и больше ничего не случилось.

Уже смеркалось, опустился лёгкий туман. Мы молча шли через академический сад мимо оранжерей в сторону гор. Там есть открытая поляна без растений и строений, никто не помешает.

— Здесь значительно холоднее, — поёжилась Лукерья, когда мы добрались.

— Горы рядом и ещё зима. Но уже скоро потеплеет.

— Не стоит мне экспериментировать без надзора, — сокрушалась девушка.

— Напротив, тебе же сказали побольше практиковаться. Создай воронку ветра.

— Ага, чтобы как в тот раз, вызвать бурю?

— Попробуй. Здесь нет ничего и никого, кому ты можешь навредить.

Она вздохнула, собрала пальцы щепотью, произнесла нужные слова. Над пальцами возник маленький торнадо. Лукерья немного его увеличила, а потом раскрыла пальцы, чтобы торнадо опустился ей на ладонь, но он не подчинился, стал беспорядочно летать по кругу, увеличивая амплитуду. Пришлось использовать артефакт гашения заклинания.

— Нет, хватит с меня, — решила девушка. — День и так выдался насыщенным.

— Думаю, ты просто устала. Голодна? Сходим в ресторан у колодца?

— Сходим. Знаешь, мне уже говорили раньше, что я не умею распределять усилия, не чувствую это.

— Я подумаю, что можно с этим сделать.

Мы вернулись в городок у подножия академии, дошли до колодца, зашли в ресторанчик, заняли столик у окна. На этот раз она попросила меня выбрать что-то на моё усмотрение. Девушка выглядела грустной, поэтому чтобы поднять ей настроение, я заказал для неё «песнь единорога», а на десерт «облако с сюрпризом». И вместо бокала, взял на двоих бутылку вина. Для себя выбрал сытный «шахтёрский городок»: рагу из трёх видов мяса, томлёное в подземной вулканической печи с корнеплодами и грибами. Первым делом нам принесли бутылку вина и два бокала. Я сам открыл его и разлил обоим. Лукерья задумчиво покачивала бокал между пальцами, иногда пригубляя, и молчала.

— Я думал, ты обрадуешься, что всё закончилось.

— Закончилось ли? — уточнила она, глядя в окно на фонтан.

— Что тебя тревожит?

— Знаешь, когда профессор Олдред стал настаивать, чтобы использовать мою магию для своих целей, я по-настоящему испугалась. Ненавижу принуждение в любом виде. А это было бы именно оно.

— Но ведь ему не согласовали.

— Да, но… как бы объяснить?

— Просто скажи как есть. Я человек простой.

— Я не знаю, что мне делать дальше. Олдред видит во мне потенциал для боевой магии и разрушения проклятий, Ланина предложила углубиться в зоомагию, потому что ко мне тянутся редкие животные. Ректор Арден советовал уделять больше времени эфиродинамике, а наставница по бытовой магии зовёт к себе, чтобы в будущем я заняла её место. Всё это давление мне чуждо, я не хочу соглашаться на что-то лишь потому, что это будет полезно или выгодно.

— Разве плохо, что для тебя открывается столько возможностей?

Она посмотрела мне в глаза.

— Я не хочу. Ничего из этого. Я очень устала, соскучилась по дому, по своей размеренной удобной жизни в мире, где всё понятно и относительно предсказуемо. С тех пор как ты впервые появился, все перевернулось с ног на голову.

— Многие хотят изменить свою жизнь и обрести новые возможности.

— При условии, что они готовы к переменам. Понимаешь, там у меня была любимая работа, дом, в котором мне было хорошо, близкие существа. А здесь я чужая и этот мир чужой для меня.

— Ты можешь освоиться, научиться всему, путешествовать. У нас много красивых мест.

— Освоиться здесь — это начать с нуля. Опять учиться, хотя я ненавижу учиться. Сперва школа, потом университет, курсы. Потом надо искать себе место, доказывать, что я его достойна, бороться, возможно идти по головам, рисковать. Сталкиваться с такими как Олдред. Отстаивать своё мнение. Я не люблю рисковать, предпочитаю, чтобы всё было предсказуемо. Да и нет во мне ни юношеского задора, ни интереса к приключениям. Вот такой я скучный человек.

— Ты вовсе не скучная. И приключений у нас было немало.

— Да. Но после каждого я ощущала себя поломанной куклой. Зачем мне это? Для чего? Я за все свои тридцать лет столько страха не испытывала, сколько за эти несколько месяцев. Монстры, проклятья, магия…

— Ты хочешь вернуться?

— Я не знаю. Наверное многие меня не поймут и осудят. Ну как часто кому-то везёт попасть в другой мир и начать новую жизнь? Не ошибусь ли я, если упущу этот шанс? Но смогу ли стать здесь счастливой?

Она уронила голову на руки, лежавшие на столе и затихла. Я накрыл её руку своей.