От такой неожиданной просьбы даже я опешил, Лоуренс громко фыркнул, а ректор переглянулся с остальными. Ни один маг никогда прежде добровольно не отказывался от своих способностей, напротив, за них хватались до последнего.

— Боюсь, это невозможно, — заговорил Солен Трир, профессор некромантии. — Маг не может быть лишён своих магических способностей, если они врождённые. А в вашем случае так и есть, более того, ваш дар передавался из поколения в поколение последние шестьсот лет. Если поднять историю вашей семьи, там наберётся ещё примерно столько же поколений. В нашем арсенале не имеется способов лишить вас вашего дара. И отречься от него по своей воле вы тоже не можете.

Я видел как у Лукерьи опустились плечи, как она вся поникла от разочарования.

— Согласен с профессором Триром, — подтвердил ректор Арден. — И отпустить вас с нестабильной не подчиняющейся вам магией в мир людей мы тоже не можем. Это большой риск. Вам необходимо остаться в академии, постараться разобраться с вашими способностями, и научиться ими управлять. В случае успеха мы вернёмся к вашей просьбе. Если вы не передумаете.

Лукерья молчала, как мне показалось, целую вечность. Она теребила в руках какую-то ленточку, что выдавало её нервозность.

— Я хочу кое-что добавить, — снова заговорила Веллария Росен. — На своих занятиях я заметила, что у Лукерьи всё, что она делает получается наоборот. И она сама однажды упомянула, что такое происходит постоянно. Мне не встречались подобные магические сбои. Может вам такое попадалось, ректор Арден?

— Любопытно. Что ж, я бы предположил, что подобная поломка или сбой магии мог случиться из-за наказания её предка и ссылки в человеческий мир. Думаю, нам стоит подробнее изучить этот случай и разобраться с прецедентом.

— В таком случае, могу я получить ваше разрешение на изучение дела моей прабабушки? — вдруг спросила Лукерья.

— С какой целью?

— Я хочу больше узнать о своих предках и так же как и вы, разобраться с проблемой. Иногда мне снятся сны о прошлом моей семьи, но я не уверена, что из приснившегося правдиво, а что является выдумкой моего воображения.

— Я вообще не вижу смысла допускать её к архивам! — вскочил со своего места Лоуренс Олдред. — А если она намеренно испортит или подделает доказательства⁇!

— Так защитите их магией, — бросила ему Серафина.

— Верно, — согласился ректор. — Лукерья Смирнова является единственным потомком Агафьи Мирной и имеет право на ознакомление с материалами уголовного дела против неё. Но исключительно под надзором.

— Кстати, о надзоре. Раз уже мне придётся тут остаться, я хотела ещё попросить…

— Да вы просто воплощение наглости! — снова взорвался Олдред. — Как смеет потомок преступницы что-то тут требовать⁈

— Лоуренс! Что на вас нашло⁈ — осадил его ректор. — Продолжайте, Лукерья.

— Благодарю. Так вот, я добровольно клянусь, что никогда не буду иметь злого умысла против других людей. Я не имела его и прежде. Считаю, постоянный надзор за мной излишний. Это напрягает и меня и господина Райнера, которому приходится повсюду следовать за мной. Кроме того, студенты обращают внимание на это, задают вопросы, строят догадки. Думаю, это пугает их и может настраивать против меня, возможно поэтому мои соседки ведут себя так, как ведут. Могли бы вы снять этот надзор? Если нужно, я могу сама являться на проверки, когда скажете, отмечаться где-то.

Комиссия задумалась, перешёптываясь и обсуждая её просьбу. А я внезапно понял, что горжусь этой девушкой. Она не сказала ничего лишнего, хорошо справляется со своими эмоциями, особенно на контрасте с Лоуренсом Олдредом, для которого стала как красная тряпка для быка. Меня заинтриговала его реакция и я пообещал себе выяснить, почему он так к ней относится. Сейчас меня восхищала выдержка Лукерьи и её смелость. В чём-то Олдред прав. Люди и маги, представавшие перед этой комиссией, всегда тушевались и теряли всю свою храбрость. Но Лукерья боролась за себя до конца и очень достойно.

— Полагаю это возможным, — наконец заговорила Ирма Соль. — В стенах академии достаточно магов, способных помочь вам справится с последствиями ваших действий или остановить вас. За две недели вы проявили себя как ответственная студентка, не пропустили ни одного занятия, честно выполняли задания, пусть они редко имели положительный результат. Нам не известны случаи, чтобы вы провоцировали конфликты с другими студентами. И я соглашусь с вашим предположением, что постоянный надзор напрягает остальных, возможно провоцирует агрессию по отношению к вам. Мы можем это проверить, сняв Райнера с его поста. Однако остаются случаи, когда вы можете попасть в неприятности, как вчера. Благо Райнер успел вас спасти. Я сделаю два артефакта, связанные между собой. Вы обязуетесь носить их при себе постоянно, даже ночью. Артефакты будут реагировать на опасность, ваше чувство опасности и работать как маячки. Если вы снова куда-то пропадёте, Райнер сможет найти вас с помощью этого артефакта.

— Отлично. Благодарю вас. Уверена, это очень поможет, — Лукерья поклонилась им в пояс. — У меня есть последняя просьба. Если вы сочтёте это возможным.

Лукерья замерла. Я видел усмешку Олдреда, удивление Велларии, заинтересованность Ирмы. Наконец ректор дал ей добро.

— Я надеялась, что получится решить все проблемы быстро. Но теперь выходит, мне придётся остаться здесь на неопределённый срок. Я прошу разрешения вернуться домой хотя бы на денёк.

— С какой целью? — уточнила Серафина.

— Проверить дом, убедиться, что там всё в порядке. Навестить моих….эээ…питомцев. Конь сильно нервничает, если его долго не кормить сладким, бабушка скучает, я уверена. К тому же они не знают, почему я ушла и как долго меня не будет. Дом никогда не оставался без присмотра. И ещё я бы хотела кое-что взять из дома.

— Что именно? Разве вам не предоставили всё необходимое?

— Предоставили. Но не уходовую косметику, мне без неё сложно. Мне запрещено покидать академию, да и денег нет, так что не могу купить. И уж простите за откровенность, хотелось бы носить своё бельё.

— Как женщина женщину я вас отлично понимаю! — заговорила Ирма, видимо заметив, что Олдред снова готов наброситься на студентку с претензией. — Уверена, Веллария и Серафина ко мне присоединятся. Не вижу причин не удовлетворить вашу просьбу. Сегодня до вечера будут готовы артефакты.

— Можете отправляться завтра с рассветом, но вы должны вернуться до наступления ночи. Райнер идёт с вами в качестве сопровождения и защиты, — добавила от себя Веллария.

— Господин Райнер, — заговорил ректор. — С понедельника вы освобождаетесь от службы в качестве личного надзирателя за Лукерьей Смирновой. Ваше ходатайство о переводе в отдел магических существ удовлетворено. Но на вас останется обязанность носить при себе артефакт и присматривать за Лукерьей в случае опасности.

— Слушаюсь. И благодарю, ваши превосходительства!

— Вы свободны.

Мы поклонились и направились к выходу. За дверью уже стояла наставница по бытовой магии и четыре соседки по комнате. Две девушки злобно смотрели на Лукерью, ещё две опустили глаза в пол. Они вошли, а мы остались в коридоре вдвоём.

— Лукерья, — я коснулся её локтя, но она резко убрала руку.

— Я же просила не говорить о девочках⁈

— Это необходимо.

— Почему⁈ Они просто дети! Все дети ошибаются, порой ведут себя плохо, но я уверена, что смогу сама с этим справиться. А теперь они получат выговор за детские проделки!

— Сможешь, но не должна, — примирительно ответил я. — Пойми, этим девочкам уже по 15–16 лет и очень скоро они достигнут совершеннолетия. Если сейчас не дать им отпор, не показать границы допустимого, они вырастут во взрослых, которые уверены, что им можно всё и всё сойдёт с рук. Я выяснил, что блондинка и брюнетка родом из очень старинных семей, у них сильный магический дар и уже сейчас они способны на многое. Пока что это, как ты говоришь, детские проделки. Но что если лет через десять они кого-нибудь случайно убьют? Или не случайно?