— Мы его не выбирали, нас вместе в наряд поставили, — неожиданно ответила молчавшая до этого эльфийка в нормально надетом шлеме.

— Но вы позволяли ему обнимать вас, подбадривая и даря надежду на успех смехом над несмешными шутками. Думайте, — пожал я плечами и обернулся на приближающийся звук быстрых шагов.

— Шеф, привет. Как ты здесь? — поинтересовался прибежавший на суету Розенкранц, жестом разгоняя уже собравшуюся вокруг толпу. Его, кстати, послушались быстро и беспрекословно, уже заработал признание среди населения.

— Из портала, — показал я на арку.

— Да, мы предполагали, что это выход, поэтому пост организовали, — показал на девушек-эльфиек Рози, а потом опустил взгляд на лежащие внизу доспехи. — Случилось чего?

— Доложите потом своему непосредственному командиру об обстоятельствах произошедшего, — посмотрел я на эльфиек, а после обернулся к Розенкранцу. — Пойдем, расскажешь, что здесь было пока меня не было. Только прежде скажи: Екатерина здесь?

— Кто такая Екатерина?

Ясно, Катя здесь не появлялась. Она развоплотилась на моих глазах, так что твердо и четко знаю — окончательно она не погибла. Но я предполагал только два вероятных места ее возрождения — Элизиум на Пандоре, или Новгород здесь, в Средиземье. Если ее тут нет, значит скорее всего она возродилась как ренегат, а это очень плохо. Понятно, остаются еще варианты ее разумного перерождения в других местах. Мало ли, что могло случиться или что она могла решить, но это оставим надежде, рассчитывать же буду на худший вариант и думать, что с этим делать дальше.

Рози между тем повел меня не к лестнице — спускались вниз мы на лифтовой платформе. Просто площадка безо всякого ограждения, в эльфийской культуре о технике безопасности похоже никто не слышал. Мягко проехались мимо высоких этажей башни-небоскреба, провожаемые многочисленными любопытными взглядами, остановились на тихом и спокойном храмовом этаже неподалеку от храма Элуны.

Пока мы с Розенкранцем шли через огромный зал первого этажа к выходу из башни — Эрика была в Священной роще, я заметил среди прочих еще несколько групп дозорных, среди которых было несколько троек с одним эльфом в составе, но чаще встречались чисто женские группы.

— Что у вас тут происходит? — спросил я у Рози. — Решили снять сериал про сильных женщин? Или вы Доцента не проконтролировали, так что он себе в дозор девчонок набрал?

— Все сложно, шеф, — вздохнул Рози.

— Излагай.

— В первые дни это заметно не было, но сейчас с населением в почти полста тысяч, возникла серьезная проблема. Дети леса.

— Дети леса?

— Ну, это обмороки, которые для поддержания единения нации с природой должны шлындать по Великому лесу, трогать траву и слушать пение птиц…

— Я знаю, кто это такие. Что с ними не так?

— В самом начале мы с тобой распределяли население в ручном режиме исходя из личных предпочтений. Сейчас это невозможно — слишком много прибывших, поэтому Элуна сама выбирает тех, кто будет направлен трогать траву и слушать синичек. И есть нюанс, так как мы все чуть-чуть ночные эльфы, — потрогал длинные уши Розенкранц. — Дело в том, что эту расу мужчины если выбирают, то немало среди них тех, кто действительно устал от всего и желает лишь трогать лесную траву под пение птиц. У некоторых, как у меня или у Варрона это разовый порыв, ну как знаешь, бросить все и уехать в Питер, чтобы потом домой вернуться, но…

— Но большинство разумных реинкарнантов-мужчин, выбравших расу лесных эльфов, действительно на постоянке хотят трогать траву, поэтому возник значительный дисбаланс мужского-женского среди оставшихся.

— Literally! — поднял палец Розенкранц.

— Если ты хотел козырнуть знанием английского, то в значении «именно так» стоит использовать слово «exactly».

— А, да?

— Литерали — это в значении «буквально». Например: я вчера так устал, что буквально умер.

— Literally?

— Exactly, — подтвердил я, после чего мы рассмеялись неожиданно родившемуся специфическому английско-рязанскому юмору.

К этому моменту как раз вышли из башни, спустились по невероятно широкому крыльцу — раз в десять больше того, с которого я свое первое общее собрание проводил, и двинулись по городской площади среди расступающихся жителей. Надо же, Розенкранца здесь уже даже опасаются, судя по бросаемым исподтишка взглядам.

— Но вообще не смешно, — быстро посерьезнел Рози. — У нас и так почти половина народа в лес уходит, а среди оставшихся возникло практически трехкратное преобладание женщин. Если потребности стражей границ и экспедиционных отрядов мы еще со скрипом закрываем, то весь дозор скоро из девчонок будет состоять. Как будем разруливать, я не знаю.

Ну да, вот почему старший тройки дозорных не отличался умом и сообразительностью, быстро закончив со своим вторым шансом — подумал я, вспоминая что он действительно был не очень умным. В дозор идут лучшие из худших, как говорил один мой хороший знакомый.

— Придумаем что-нибудь, у нас выбора нет, — хлопнул я по плечу командира своей личной эльфийской гвардии, возглавившего экспансию Великого леса в Средиземье. Варианты решения у меня уже есть, конечно же, но не на ходу же их озвучивать.

Быстрым шагом миновав гудящую вечерней праздностью площадь, мы подошли ко входу в Священную рощу. Здесь почти сразу увидел Эрику — она вместе с Ариной, главной жрицей Лориэль, стояла на берегу бурлящего потока. Судя по нарядам и собравшейся вокруг толпе младших жриц и уважаемых горожан-эльфов, общалась с местными богами, изменяя течение ручья. Увидев меня, обе жрицы заметно обрадовались, но из-за столпившейся толпы народа резких движений не было, обе медленно и степенно пошли в мою сторону.

Что Эрика, что Арина в церемониальных нарядах — на главной жрице уже знакомая полупрозрачная туника из паутинного шелка с наплечниками в виде крыльев совы, соблазнительную высокую грудь поддерживает серебряный пояс-корсет. Арина в бирюзовом одеянии — ткань не прозрачная как у Эрики, но совсем тонкая и как будто мокрая липнет к коже, то и дело создавая эффект обнаженного тела; синие волосы придерживает серебряная диадема, в которой блестит ярким ультрамариновым сиянием крупный камень — на нем я и сосредоточил внимание, чтобы не пялиться на жриц слишком откровенно.

Все же близость к природе размывает условности человеческого табу на демонстрацию в повседневности обнаженного тела — местная церемониальная одежда наготу жриц не столько скрывает, сколько наоборот, подчеркивает. Особенно сейчас, когда женщины вышли из-под крон деревьев под свет луны, как будто проникающий сквозь одежду и делающий ткань не полупрозрачной, а практически невесомой и почти невидимой, словно теневая пелерина.

Жрицы уже подошли, и я церемонно поцеловал руки обеим, все без слов. Эрика кивнула Арине и главная жрица Лориэль — никто из знакомых, наверное, не узнал бы в ней сейчас бывшую стеснительную девушку фельдшера, двинулась к речному храму в сопровождении большинства собравшейся на мероприятие свиты. Эрика же взяла меня под руку, и мы направились обратно к Священной роще.

Пошли только вдвоем, никто за нами не последовал, никто ничего не спрашивал. Розенкранц только махнул мне рукой в сторону рабочего квартала Алдариона, где обитал Варрон, показывая, что будет там. Оставшиеся в сторону Эрики и этого себе не позволили, стоя потупившись и почти не провожая нас взглядами. Видимо, подобные недавнему инциденты неуважения к старшим города — а значит и к богине Элуне, не редкость, так что горожане вынужденно стали дисциплинированными.

Едва мы с верховной жрицей пересекли опушку Священной рощи, как листва и кусты за нами словно сомкнулись, а мы оказались наедине на залитой лунным светом поляне под тихо зашелестевшими кронами.

— Я соскучилась, — шепотом сообщила мне Эрика.

Высвободив руку, она сделала несколько мягких шагов вперед к центру поляны, разворачиваясь лицом ко мне на ходу словно в танцевальном пируэте. Серебряный пояс-корсет уже упал на траву, следом соскользнула с плеч невесомая и почти невидимая туника, мягко опадая вниз. Рассыпавшиеся по плечам из распущенной высокой прически белые волосы прикрыли высокую грудь, а Эрика вдруг замерла — смущенная, обнаженная, в сиянии лунного света показавшись статуей божественной красоты. Только что такая горделивая верховная жрица по-настоящему смутилась, после случившегося только что порыва не решаясь брать инициативу в свои руки.