– Как спалось на новом месте? – бодро спросил я, насыпая молотый кофе и стараясь говорить громко, чтобы разогнать последние остатки утренней неловкости.

– Нормально, – спокойно ответила она, бросив попытки заколоть волосы. – Только матрас слишком жесткий, и ты постоянно ворочался.

– Я ворочался? – искренне возмутился, обернувшись. – Это ты нагло стянула с меня все одеяло. Я чуть не околел под утро от холода.

Лиза громко фыркнула и закатила глаза.

– Ничего я не стягивала, тебе просто показалось. Нужно было просто крепче ко мне прижаться, чтобы согреться.

Она сказала это и тут же осеклась, осознав смысл своих слов. Ее щеки снова стали красными. Мы оба изо всех сил пытались вести себя как взрослые люди, у которых все под контролем, но наша старая привычка язвить и подкалывать друг друга никуда не делась. Только теперь эти шутки полностью лишились прежней остроты и дерзости, оставив после себя лишь приятное тепло.

– В следующий раз обязательно буду обнимать всю ночь, – с улыбкой ответил я. Мы зависли друг на друге взглядами, глупо улыбаясь. Вдруг вспомнив о кофте, я вернулся к плите. – Удобно? Ты же в ней буквально тонешь, хоть и выглядишь миленько.

– Эй, полегче на поворотах, господин архитектор, – возмутилась она, посмеявшись. – Это теперь наша полноправная общая вещь. И вообще, она очень удобная и теплая.

– Не сомневаюсь.

Я уже хотел что-то добавить, как вдруг Лиза опередила меня.

– Или вчерашний образ тебе… больше понравился? – произнесла она неуверенно. Я не стал смотреть на нее, но сразу понял, что смутилась. Я и сам покраснел.

– Ты во всем выглядишь отлично.

Кофе в турке начал быстро подниматься густой шапкой. Я снял ее с огня, пока в кухне повисла неловкая тишина. Достал из шкафчика Лизину любимую желтую чашку и мою простую черную, разлил горячий ароматный кофе, а затем поставил обе чашки на стол.

– Слушай, а где вообще лежат мои кроссовки? – спросила Лиза, легко спрыгивая с подоконника и подходя к столу. Она сразу обхватила горячую чашку обеими руками, чтобы согреться. – Я вчера так устала, что вообще не помню, куда мы их сунули.

– Твои кроссовки лежат в большой коробке с надписью «Обувь Лизы». Точнее, в одной из четырех таких коробок, – усмехнулся я, сделав первый глоток. – Они стоят в гостиной, прямо возле окна.

– Не так уж и много у меня обуви, – Лиза показала мне язык, посмеявшись. – Кстати, Катя обещала зайти вечером. Она сказала, что принесет пиццу на новоселье и заодно проведет психологический анализ нашего совместного быта.

Я чуть не поперхнулся горячим кофе.

– Только Катиного анализа нам тут не хватало.

– Она просто переживает за нас, – ответила Лиза с улыбкой. – Мы ведь столько времени выносили им обоим мозг своими страданиями и проблемами. Я до сих пор помню, как Катя назвала нас двумя самыми большими идиотами в истории человечества, когда я плакалась ей о твоей сестре Рите.

При упоминании моей двоюродной сестры я неосознанно напрягся, вспоминая, сколько боли принесло то глупое недоразумение.

– Я чувствую себя виноватым за тот случай, – тихо сказал, ставя чашку на стол.

Лиза поставила свою чашку рядом с моей. Она подошла ко мне вплотную и внезапно расположилась на коленях.

– Прекрати об этом думать, – серьезно сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Мы уже все обсудили тысячу раз. Я сама усложнила ситуацию. Просто… боялась тебя потерять.

Она опустила глаза. Ее пальцы нервно сжали мою футболку. Я накрыл их своими ладонями.

– Ты для меня самая лучшая, Лиза, – искренне сказал я. – Всегда была и всегда будешь.

Лиза подняла голову и улыбнулась. Мы оказались очень близко друг к другу. Я смотрел в ее зеленые глаза и понимал, что все эти испытания стоили того, чтобы сейчас оказаться здесь. Взял ее чашку со стола и передал ей в руки, специально задерживая свои пальцы на женской ладони. Мы теперь официально вместе. Нам можно смело прикасаться друг к другу без всякого повода. Больше не нужно придумывать глупые оправдания для объятий.

Лиза внимательно смотрела на наши соединенные руки так, словно видела их впервые в жизни. Она затаила дыхание и аккуратно переложила чашку в одну руку, а второй потянулась к моему лицу. Ее мягкие пальцы коснулись моего лба, поправляя волосы.

– Вечно ты лохматый, – прошептала она с искренней улыбкой.

Этот простой жест и явная забота моментально придали мне смелости. Я снова забрал из ее рук кофе, поставив чашку обратно на стол. Лиза непонимающе захлопала глазками, но ничего сказать не успела. Я наклонился и поцеловал ее. Лиза быстро расслабилась и ответила на поцелуй, обвив руки вокруг моей шеи.

Наше совместное утро началось просто прекрасно.

Выходные подошли к концу. Мы разобрали почти все коробки, расставили доставленную мебель, навели порядок. Пора было браться за учебу. Утром мы с Лизой заскочили в кофейню, чтобы взять спасительную дозу кофеина перед парами. Бородатый бариста, похожий на сурового викинга, молча протянул нам два стаканчика. Он уже давно знал наши вкусы наизусть. Мне достался крепкий черный кофе без сахара, а Лизе – сладкий капучино с горой пенки и яркой посыпкой.

– Спасибо, ты наш спаситель, – хихикнула Лиза, забирая свой стаканчик.

Я расплатился за оба напитка. Мы вышли на улицу, сели в машину и быстро добрались до здания университета. Когда зашли внутрь, коридоры уже забились студентами до отказа. Но сегодня мы не стали сразу расходиться по своим кабинетам. Направились в зал для объявлений, о чем гласила справка на информационной доске.

Как зашли, сразу заметили за кафедрой нашего декана. Он монотонно вещал в микрофон о важности грядущих дипломных проектов, строгих сроках сдачи и прочей организационной рутине. Его голос убаюкивал и заставлял глаза слипаться.

Мы с Лизой уселись в самом конце, спрятавшись за спинами однокурсников. Я старался делать вид, что слушаю декана. Лиза тоже делала вид, что увлечена монотонной речью, но я чувствовал ее напряжение. Девушка без конца грызла колпачок ручки и постукивала ногой по ножке стула.

– У него голос как у гипнотизера, – шепотом произнесла Лиза, наклонившись ко мне. – Еще пять минут, и я усну прямо на этой парте, пустив слюну.

– Держись, боец, – тихо ответил я, улыбнувшись. – Нам еще нужно пережить распределение тем.

– Да знаю я. С радостью бы написала про коррупцию при распределении этих самых тем.

– Тогда тем более не спи. Собирай материал, – усмехнулся я.

Лиза фыркнула и пихнула меня локтем в бок. Под деревянной партой наши колени соприкоснулись. Я вздрогнул от неожиданности, но не стал отодвигаться, Лиза тоже осталась на месте и не убрала ногу. Я скосил глаза в ее сторону. Лиза смотрела на доску, но ее щеки покрылись румянцем, а на губах играла улыбка.

– Беляев, ты во мне сейчас дырку прожжешь, – смущенно произнесла она спустя почти минуту.

– Извини, засмотрелся на твои глаза.

Лиза окончательно раскраснелась, не став отвечать. Вскоре речь закончилась. Декан пожелал всем удачи. Студенты с грохотом повскакивали со своих мест. Мы с Лизой собрали вещи, закинули рюкзаки на плечи и вместе с толпой потянулись к выходу из аудитории. В коридоре стоял шум, кто-то смеялся, кто-то спорил о распределении тем, кто-то бежал в буфет за пирожками. Мы шли к лестнице, касаясь друг друга плечами.

– Как думаешь, какую тему тебе в итоге дадут? – спросила Лиза, поправляя сползающую лямку рюкзака.

– Без понятия, – ответил, почесав волосы. – Буду настаивать на что-нибудь связанное с реновацией промышленных зон, ты же знаешь, как я люблю возиться со старыми зданиями.

– Ты у меня в этом гений, – усмехнулась она в ответ. – Спорим, сделаешь из какого-нибудь заброшенного завода конфетку, от которой комиссия будет плакать от восторга.

Я хотел сказать ей что-нибудь приятное в ответ, но тут дорогу нам преградил Вадим. Этот студент был звездой нашего архитектурного потока. По крайней мере, он сам себя таковым считал. У него всегда были выглаженные рубашки, блестящая обувь и огромное самомнение. Его проекты всегда получались вылизанными, правильными, но скучными. В них не было жизни, только сухой расчет и желание понравиться преподавателям.