Сейчас (и вот с целью показать это я пишу настоящую книгу) эти люди, совершив ряд почти невероятных ошибок, втянули то, что осталось от их империи, в великую войну, чтобы «покончить с Гитлером», и у них нет абсолютно никаких идей, что предложить своим противникам и всему миру для эпохи «после Гитлера». По-видимому, они надеются парализовать Германию каким-то пока еще неизвестным образом, а затем вернуться к гольфу или рыбной ловле и дремать у камелька после обеда. Это, безусловно, один из самых поразительных случаев в Истории, когда вероятность смерти и разрушения выше всякой меры, а наши воюющие правительства понятия не имеют о том, что будет после низвержения Гитлера. Они представляются такими же лишенными какого-либо чувства будущего, такими же совершенно ничего не смыслящими в последствиях своих военных кампаний, как те американские консерваторы, которые «всего лишь против Федеральной Резервной Системы, чтоб ее!».

Отсюда, Британская империя остается лишь с накопленными богатством и властью своего прошлого, оплачивая ими свой путь к неизбежному банкротству, покупая себе передышку от запутанных проблем будущего. Она быстро становится самой отсталой политической организацией в мире. Но рано или поздно у нее не останется ни денег на пособие по безработице, ни союзников, от которых она могла бы отказаться, ни доминионов, которые она могла бы уступить местным хозяевам, и тогда, возможно, ее распад завершится (мои соболезнования), поставив в итоге разумных англичан вместе с Америкой и остальным разумным миром перед универсальной проблемой. А именно: как приспособиться к могучим разрушительным силам, сотрясающим человеческое общество в его нынешнем виде?

В небольших странах, ограниченных в своем пространстве и не имеющих огромных природных ресурсов русского и атлантического сообществ, внутреннее напряжение более непосредственно подталкивает к захватнической войне, но основной движущей силой их агрессивности является все та же всеобщая беда: избыток молодых людей.

С этой более широкой точки зрения нынешняя война предстает в своих истинных пропорциях как глупый конфликт по второстепенным вопросам, задерживающий и препятствующий назревшей мировой перестройке. То, что она может убить сотни тысяч людей, ничего не меняет. Идиот с револьвером может убить семью. Но он останется идиотом.

Эпоха 1914–1939 годов была эпохой безрассудств, подлости, увиливаний и злобы, и только очень въедливый и старательный историк взялся бы распределить вину между теми, кто сыграл свою роль в этой эпохе. И даже сделай он это, его труд не будет иметь ни малейшего значения. Перед всеми нами встает почти непреодолимая проблема, и в какой-то мере мы все потеряли голову перед ней, потеряли достоинство, выживали из ума, цеплялись за дешевые решения, глупо ссорились между собой. «Мы ошиблись и сбились с пути. Мы не сделали того, что должны были сделать, и сделали то, чего не должны были делать, мы больны».

Я не вижу никакого иного пути к решению проблемы мира во всем мире, кроме как начать с признания всеобщей неправоты в мышлении и действиях. Вот тогда мы сможем приступить к поискам решения вопроса, имея сколько-то разумную перспективу найти ответ.

Теперь допустим, что «мы» – это ряд разумных людей, немцев, французов, англичан, американцев, итальянцев, китайцев и т. д., которые решили, в результате войны и вопреки войне, пока война еще продолжается, выкинуть из головы все накопившиеся обиды и обсудить ясно и просто нынешнее положение человечества. Что делать с миром? Давайте подытожим соображения, изложенные до этого момента, а затем рассмотрим, куда они нас ведут, какие другие общие соображения могут их дополнить и какие перспективы они открывают, если таковые вообще имеются… Для какого-то обнадеживающего согласованного действия, действия, которое настолько революционизирует человеческое мировоззрение, чтобы навсегда покончить с войной и приступами повторяющегося разбазаривания человеческих жизней и счастья.

Во-первых, было ясно показано, что человечество находится в конце эпохи, эпохи раздробленности в управлении своими делами, политической раздробленности между отдельными суверенными государствами, и экономической – между неограниченными деловыми организациями, конкурирующими за прибыль. Уничтожение дистанции, колоссальное увеличение доступной энергии, эти коренные причины всех наших бед, внезапно превратили то, что когда-то было сносной рабочей системой – системой, которая, возможно, со всем ее неравенством и несправедливостями была единственной практичной рабочей системой в свое время – в чрезвычайно опасную и расточительную. И она угрожает полностью истощить и уничтожить наш мир. Человек оказался подобен безответственному наследнику, который, вдруг дождавшись капитала, тратит его так, как если бы это был доход. Мы живем в период неистовых и невосполнимых расходов. Между нациями и отдельными людьми усиливается борьба за то, чтобы приобрести, монополизировать и потратить. Обездоленная молодежь оказывается не у дел, если не прибегает к насилию. Это подразумевает возрастающую нестабильность. Только всеобъемлющая коллективизация человеческих дел может остановить это беспорядочное саморазрушение человечества. Все это вполне ясно из изложенного ранее.

Эта сущностная проблема, проблема коллективизации, может быть рассмотрена с двух перекликающихся точек зрения и сформулирована двумя различными способами. Мы можем поставить два вопроса: либо «Что нужно сделать, чтобы положить конец мировому хаосу?», либо «Как мы можем предложить простому молодому человеку разумную и стимулирующую перспективу полноценной жизни?».

Эти два вопроса являются и прямой, и оборотной сторонами одного и того же вопроса. Ответ на один дает ответ и на другой. И ответ на оба вопроса состоит в том, что мы должны коллективизировать мир как единую систему, в которой каждый играет достаточно устраивающую его роль. По здравым практическим соображениям, помимо любых этических или сентиментальных соображений, мы должны разработать коллективизацию, которая не будет ни деградировать, ни порабощать.

И тогда наша воображаемая всемирная конференция должна обратиться к вопросу о том, как коллективизировать мир, чтобы он оставался коллективизированным и в то же время предприимчивым, интересным и достаточно счастливым, чтобы удовлетворить того простого молодого человека, который в противном случае снова будет торчать, растерянный и угрюмый, на углах улиц и снова повергнет мир в смятение. Этой проблеме и будет посвящена остальная часть этой книги.

На самом деле совершенно очевидно, что в настоящее время миру очень быстро навязывается своего рода коллективизация. Каждый учтен, получает приказы, поставлен под контроль на отведенном ему месте – даже если это всего лишь эвакуация, концлагерь или нечто в этом роде. Этот процесс коллективизации затронул природу вещей, и нет никаких оснований полагать, что он обратим. Есть люди, воображающие себе мир во всем мире как конец этого процесса. Коллективизация будет побеждена, а смутно представляемое царство закона будет восстановлено и защитит собственность, христианство, индивидуализм – все, что привычно для респектабельных и успешных. Гораздо разумнее полагать, что мир во всем мире должен быть необходимым завершением этого процесса и что альтернативой ему является упадническая анархия.

Об этом, о неизбежности коллективизации как единственной альтернативы всеобщему разбою и социальному коллапсу, наша всемирная конференция должна заявить совершенно ясно.

Затем она должна обратиться к гораздо более сложному и запутанному вопросу о том, КАК это сделать.

Давайте теперь, пусть и за счет некоторых повторений, немного внимательнее рассмотрим, каким образом разрушительные силы проявляют себя в Западном и Восточном полушариях.

В Старом Свете бросается в глаза гипертрофия армий, в Америке – гипертрофия крупного бизнеса. Но и в том и в другом случае все более и более отчетливо признается необходимость возрастающего коллективного сдерживания не координированных сил бизнеса и политики.