И это модернизированное избыточное население уже не имеет никакого социального смирения. Оно не верит в непогрешимую мудрость своих правителей. Оно видит их слишком ясно, порой даже с преувеличенной яркостью; оно знает о них, об их расточительстве, пороках и слабостях. Оно не видит причин для того, чтобы такие люди исключали это население из благ жизни. Оно достаточно избавилось от чувства неполноценности, чтобы понять, что большая часть этой неполноценности внушалась необоснованно и искусственно.
Вы можете возразить, что это временное положение вещей, что спад населения вскоре облегчит ситуацию за счет избавления от переизбытка «ненужных».
Но ничего подобного не будет. По мере уменьшения населения будет падать потребление. Промышленность по-прежнему будет работать все эффективней и эффективней, рынок будет сокращаться, понадобится все меньше и меньше рабочих рук. Государство с пятью миллионами людей и полумиллионом бесполезных рук будет в два раза менее устойчивым, чем сорок миллионов с двумя миллионами не у дел. Пока сохраняется нынешнее положение, прослойка растерянных молодых людей «не у дел» будет увеличиваться относительно всего сообщества.
До сих пор не осознано так, как следовало бы, насколько беды настоящего времени обязаны этому новому аспекту социальной головоломки. Но если вы внимательно изучите события последнего полувека в свете этой точки зрения, вы увидите, что разрушительные силы проявляются главным образом посредством этой растущей массы несбывшихся желаний.
Нетерпеливая и предприимчивая безработная молодежь действительно становится повсюду ударной силой в разрушении старого социального порядка. Они тянутся под руководство какой-либо не знающей сомнений партии или не знающего сомнений Борца, которые организуют их ради революционных или контрреволюционных целей. Неважно, ради каких. Они становятся коммунистами или фашистами, нацистами, Ирландской Республиканской армией, ку-клукс-клановцами и так далее. Суть заключается в сочетании энергии, разочарования и недовольства. Общим для всех этих движений является искреннее негодование по поводу социальных институтов, породивших их, а затем хладнокровно отвергнувших, квазивоенная организация и решимость захватить власть для себя, воплощенная в их лидерах. Мудрое и могущественное правительство предвидело бы и любой ценой предотвратило эти разрушительные действия, обеспечив разнообразной и интересной новой работой и необходимыми условиями успешной жизни каждого. Эти молодые люди – жизнь. Возвышение успешного лидера лишь на время откладывает неприятности. Он захватывает власть во имя своего движения. А потом? Когда захват власти осуществлен, он оказывается обязанным поддерживать ход, искать оправдания для своего руководства, раздувать кампании за или против неотложных вызовов.
Прозорливый лидер, с адекватной технической помощью, мог бы направить большую часть человеческой энергии, которую он воплотил, в творческое русло. Например, он мог бы перестроить грязные, несовершенные города нашего века, превратить все еще неряшливую сельскую местность в сады и игровые площадки, переоблачить, освободить и стимулировать воображение, пока идеи творческого прогресса не станут привычкой ума. Но при этом он столкнется с теми, кто живет предрассудками и убеждениями старого образца. Эти относительно обеспеченные люди будут, спасая свои деньги, торговаться с ним до последнего, мешать ему изымать и использовать землю и материальные ресурсы. Когда он организовывал свою молодежь, ему пришлось обратить их ум и способности от созидательной работы к систематическому насилию и воинственной деятельности. Легко превратить безработного молодого человека в фашиста или бандита, но трудно вернуть его к какой-либо достойной социальной задаче. Вот с чем он столкнется впоследствии. Более того, ведь само его лидерство изначально во многом опиралось на его качества заговорщика и авантюриста. Он сам не годится для творческой работы. Он оказывается боевым вожаком боевой стаи.
Отсюда, если только его страна не масштаба России и Соединенных Штатов, что бы он ни предпринял с целью выполнить свои обещания изобильной жизни, поневоле будет осуществляться в условиях того взаимного давления суверенных государств из-за отмены расстояния и изменения масштаба, которое мы уже рассмотрели. У него нет пространства для маневра. Результатом этих накапливающихся трудностей становится безжалостный разворот его самого и его боевой стаи в направлении все упрощающей, освобождающей и раскрепощающей хищнической войны.
Повсюду в мире, при разности местных условий, мы видим, что правительства в первую очередь озабочены этой главенствующей проблемой – что делать с молодыми людьми, которые не имеют работы при нынешнем положении дел. Мы должны осознать это и постоянно помнить об этом. Проблема эта есть в каждой стране. Самый опасный и неправильный взгляд на мировую ситуацию – рассматривать тоталитарные страны как принципиально отличающиеся от остального мира.
Проблема реабсорбции безработных крайне насущна во всех государствах. Это общий сюжет, к которому сводятся все нынешние политические драмы. Как нам использовать или насытить этот избыток человеческой энергии? Молодые – это живое ядро нашего вида. Поколение младше шестнадцати-семнадцати еще не начало доставлять хлопот, а после сорока отлив жизненных сил склоняет людей примириться с тем, что есть.
Франклин Рузвельт и Сталин оказались во власти над обширными странами в состоянии либо недостаточного, либо искаженного развития, так что их основная энергия уходит на внутреннюю организацию или реорганизацию. Поэтому они не создают напряжения на своих границах и не угрожают войной. Недавние российские аннексии носили предупредительный и оборонительный характер. Но все равно и России, и Америке приходится обслуживать этот беспокойный социальный слой не меньше, чем Европе. Новый курс – это явная попытка достичь рабочего социализма и предотвратить социальный коллапс в Америке; она идет в явную параллель последовательной «политике» и «планам» русского эксперимента. Американцы избегают слова «социализм», но как еще это можно назвать?
Британская олигархия, деморализованная и размякшая на накопленных за столетие ее верховенства богатствах, на время откупилась от социальных потрясений расчетливой и социально деморализующей подачкой пособия по безработице. Она не предприняла никаких адекватных усилий, чтобы занять или обучить этих лишних людей; она просто сунула им пособие. Она даже пытается откупиться от лидера Лейбористской партии зарплатой в 2000 фунтов в год. Что бы мы ни думали о качествах и деяниях нацистского или фашистского режимов или о безумствах их лидеров, мы должны, во всяком случае, признать, что они пытаются, пусть и неуклюже, перестроить жизнь в коллективистском направлении. Этими попытками приспособиться и перестроить они пока опережают британский правящий класс. Британская империя показала себя наименее конструктивной из всех правительств. Она не продуцирует никаких Новых Курсов, никаких Пятилетних Планов; она и дальше пытается предотвратить неизбежный распад, действуя в прежнем духе, и, по-видимому, будет делать это до тех пор, пока ей больше нечего будет отдавать.
«Мир в наше время», это глупое преждевременное самовосхваление мистера Чемберлена, очевидно, является руководящим принципом британских старых государственных деятелей. Это естественное желание, которое мы все начинаем испытывать в возрасте после шестидесяти: где-нибудь спокойно посидеть. Они любой ценой хотят удержать спокойствие без прогресса, даже ценой превентивной войны. Эта удивительная кучка правителей никогда не выдвигала никакой концепции общего будущего для своей расползающейся империи. Было время, когда эта империя, казалось, должна была стать связующим звеном мировой системы, но теперь очевидно, что у нее нет будущего, кроме распада. А ее правители явно ожидали, что она будет существовать так всегда. Мало-помалу ее составные части отпали и стали почти независимыми в своей политике, в основном после безграмотной борьбы; Ирландия, например, нейтральна в нынешней войне, Южная Африка колебалась.
