Частная Британская Ост-Индская компания была создана по инициативе венецианцев в 1600 г. и более двух столетий поддерживающая ее партия в парламенте и банк неофициально назывались «венецианскими».

Иудейский проект, Ватикан, интернационалы и собственно современный Фининтерн (правые глобалисты) являются примерами сетевых/наднациональных держав. Ни одна из этих структур не укладывается в традиционные геостратегические модели мира лишь как часть континентальных или морских держав.

Это дополнение совсем по-другому раскрывает противостояние разных типов государств — континентальная держава проигрывает морской, морская — сетевой, а сетевая — континентальной. Последнее требует пояснения — особенность континентальной державы заключается в жестком контроле территорий и наличии силовых ресурсов, это позволяет просто вырезать представителей сетевой державы, ведь их всегда очень мало, за очень короткий промежуток времени. Филип IV против тамплиеров или Сталин против Коминтерна — результат был нужным, понятно, что отдельные хвосты и закладки остались, но вред от них был на порядки меньше, чем если бы сетевиков не трогали.

В настоящее время мы наблюдаем интересное противостояние Фининтерна (сетевой державы) и промышленных элит США (всё больше проявляющих черты континентальной державы) на территории последней^[17]. Наиболее ярко это противостояние проявилось на выборах президента США в 2016 г., когда поддержкой промышленных элит США пользовались республиканец Д. Трамп и частично демократ Б. Сандерс. В свою очередь Фининтерн стоял за Х. Клинтон (демократы), Т. Крузом (республиканцы) и многими другими.

А вот у Британии (морской державы) проблем с ЕС и Фининтерном будет много больше, что не может не радовать. Посмотрите, как аморфная европейская бюрократия выкручивала островитянам руки во время Brexit — любо-дорого посмотреть. Принявшие правильное, с точки зрения долгосрочной стратегии, решение о выходе британские элиты допустили фальстарт. Ожидаемые резкое ослабление и распад ЕС не начался в 2016 г., а более половины внешней торговли, приходящейся на страны ЕС, не позволяло выйти вплоть до 2020 г. Вот и назначали в Лондоне «клоунов» на пост премьер-министра, главная цель которых — как можно дольше удерживать промежуточное состояние — ни наружу, ни обратно.

Таким образом, традиционное для геостратегии разделение на державы суши и моря не отражает реального положения дел и не позволяет корректно описать существующие в мире противоречия и объяснить множество исторических сюжетов.

Введение к державам моря и суши третьего типа держав — сетевого/наднационального — позволяет более полно и точно моделировать и прогнозировать геостратегическую реальность.

2.2. Принципы интеграции земель

Ранее мы рассматривали три типа держав в геостратегии — суша, море и сеть. Внутренние различия и подходы проявляются в способах интеграции новых земель (рис. 9), что особенно интересно для нас, поскольку способ вхождения новых территорий, народов и элит в состав России всегда вызывал вопросы и помещался в основу «Русской цивилизации». Термин «земли» хорошо подходит, поскольку включает в себя не только территорию, но и население и элиту.

Державы суши характеризуются сильной привязкой к территории и ландшафту, присоединение земель ведется всегда по жесткому сценарию, полной перестройкой, переформатированием системы хозяйственных и социальных отношений в соответствии со своими представлениями о правильном. Никакой свободы в выборе психоисторических смыслов — «чья власть, того и вера». Транспортная связанность важна в первую очередь для контроля территории, а не для развития торговли. Экспансия происходит медленно, целеустремленно, тяжелым катком.

Элиты новых земель вырезаются под корень, правда у отдельных представителей есть шанс стать ренегатом (полностью отказаться от своей этнической системы) и лично войти в новую элиту на правах младшего или вассала.

Типичным примером действий сухопутной державы будут действия германских народов по отношению к славянам, история Китая и Индии также дает много красивых сюжетов полного переформатирования «под себя».

Державы моря за счет быстрой логистики и большей свободы маршрутов обладают способностью достигать лучшей мобильности и кратковременной точечной концентрации сил и ресурсов. Для держав такого типа во главе угла стоит грабеж новых земель, поэтому перестройка их под себя сама по себе не имеет смысла. Им важно взять под контроль ресурсы, товарно-финансовые потоки, а что творится с людьми, их не очень интересует. Психоисторические смыслы навязываются местному населению в объеме достижения единственной цели — задавить в корне любые попытки и предпосылки сопротивления грабежу.

У местных элит в этом случае перспективы небольшие — стать приказчиками «белых сахибов» и помогать грабить в чужих интересах земли, что принадлежали им ранее.

Кстати, проблема Фининтерна заключается в том, что, будучи по большей части сетевой державой, он допускал перекос в использовании инструментария державы моря. Финансовый контроль над миром оказался намного сильнее идеологического, стремление наживы выше идей и принципов. Недаром в нашей стране сложилась крайне негативная коннотация слова «либерал» у населения, зачастую синонимичная «жулик» и «вор». В частности, Фининтерн отказался от интеграции местных элит, превращая их в приказчиков. Он слишком плотно был связан с традициями англосаксов, которые суть морские традиции, и Иудейским проектом — отрицание прозелитизма.

Сетевые державы работают другим образом — их не интересует контроль над территорией и потоками, их цель — умы людей. При этом игра идет вдолгую, т. е. нет стремления за одно поколение всех окрестить. Здесь другой принцип — наши психоисторические смыслы сильнее, и люди, их дети или внуки сами придут к нам. Понятно, что всегда бывают эксцессы и перегибы, но, как правило, от местного населения требуется лишь не нарушать законы сетевой державы, а там, где это не прописано, — можно жить по своим законам.

С местной элитой сетевой проект поступает просто: если за тобой есть ресурс и признание, мы принимаем тебя без потери статуса.

И тут получается очень интересная картинка: традиционное геостратегическое представление о России утверждает, что она самая что ни есть держава суши (Хартленд), ан нет. Присоединение новых территорий со времен Ивана IV велось на принципах сетевой державы в чистом виде.

После присоединения Россией мусульманских народов переход представителей последних в православие поощрялся и всячески приветствовался, но не был обязателен. Местное население могло спокойно жить по своим законам, если они не противоречили общероссийским, но кровная месть и многоженство противоречили...

Сравните подходы родственных по происхождению России и Польши: первая присоединяла земли по сетевому принципу, а вторая в роли державы суши, перемалывая под свои взгляды. История показала, кто был прав, хотя после Люблинской унии или Смутного времени мало кто поставил бы на Москву.

Описанные выше принципы характерны для «чистых» типов держав, но, как уже не один раз говорилось, чем сложнее мир, тем сложнее поведение (рис. 10).

Сухопутная в своей основе Московская Русь столкнулась с большими и свободными от других стран и народов землями, возник вопрос — потихоньку присоединять, полностью перестраивая под себя, или перейти на принципы сетевой державы, создавая точки опоры и не мешая местному населению жить, как ему хочется, параллельно образовывая и просвещая его, вводя в систему своих психоисторических смыслов.

Фактически добавление к сухопутной или морской державе сетевой компоненты превращает ее в империю. Добавление этого компонента происходит, когда традиционными способами (суша или море) контролировать доступные для захвата земли не получается. Собственно, имперская элита характеризуется превалированием сетевых принципов.