Часть непроявленных и крайне маловероятных стратегий, проходящих по разряду Чуда с большой буквы (вероятность менее 2%), как то освоение межзвездных перелетов в ближайшие десятилетия, восстановление монархии Романовых в России и т. д., автором не описывается, поскольку вероятность крайне мала, а запутать читателя можно.

В книге нет «точных» предсказаний, показаны лишь тенденции, тренды, логика намерений и вероятных обстоятельств, варианты оптимальных действий для каждого из мировых акторов, а вот будут ли они идти подсказанным путем или вступят на тропу ошибок — их выбор и их ответственность. Показано не что будет сделано, а как надо делать.

Так складывается ситуация, что по многим направлениям и вопросам Россия вынуждена играть вторым номером и/или ждать ошибок других геополитических игроков. Именно поэтому разбор геостратегического поля России вынесен в четвертую часть книги, чтобы большая часть внешних рисков и возможностей стала понятна читателю. В рамках этой части книги показаны варианты будущего и пул базовых стратегий, реализация которых позволит гарантировать России сохранение и укрепление лидирующих позиций в мире.

Долгие годы Советский Союз / Россия была одним из ведущих игроков в мире, империей, и нам нужно вспомнить, каково это. У нас нет вечных друзей и союзников, у нас есть интересы, исходя из которых мы заключаем союзы или ведем противостояния. Нельзя скатываться лишь до сиюминутных экономических преференций, игнорируя общность судеб, истории, будущие перспективы, но практику безвозмездной помощи лишь под красивые слова о дружбе необходимо прекращать, за исключением случаев, когда прагматический интерес упаковывается в привлекательную медийную оболочку. Это не мелочность, а жесткая прагматичность будущего мира.

У России нет доминантной стратегии, мы будем вынуждены весь XXI в. регулярно менять главный фокус развития, сохраняя, консервируя все остальные, но в этом же и наша сила. Ни у кого из конкурентов нет такой широты и вариативности. В самое ближайшее время мы окажемся перед первым в длинной череде выбором — идти ли нам инерционным путем в «Третий Рим» или совершать «Левый поворот», демонтируя «достижения» последних двадцати пяти либеральных лет.

При наличии должной воли, стратегического мышления у руководства страны и правящего слоя у России есть все шансы пройти XXI в. с гордо поднятой головой. Будучи одним из лидеров мира, к концу столетия мы сможем наконец-то вступить в «Мир Полудня», о котором так ярко и красиво написали Аркадий и Борис Стругацкие.

В пятой части содержится геостратегический взгляд на будущее территорий бСССР, отпавших от России тридцать лет назад, но в самые ближайшие годы обреченных на возвращение в Русский мир. Здесь нет ничего странного, так как шанс обретения субъектности у данных осколков практически не было, а в условиях распада глобального мира других центров консолидации и защиты у них просто не будет.

Помимо описанных в третьей части потенциальных игроков есть еще несколько, перспективы которых на обретение субъектности в XXI в. кажутся сомнительными: Протестантский проект, Черная Африка, Арабский мир и Буддийский проект. Их описание вынесено в шестую часть книги вместе с геостратегическим взглядом на будущее западной и восточной частей европейского континента.

Книга хорошо масштабирована — так, для самого краткого ознакомления с ее содержимым достаточно прочесть заключение. Более детальное знакомство со стратегиями потребует прочтения главы 13 и частей 3-5. Ну а для полного и глубокого погружения в мир геостратегии читателю придется ознакомиться со всеми главами, без исключения.

Приятного чтения! Если у кого возникнут вопросы, предложения и идеи, то с автором можно связаться через портал aurora.network и/или персональную страницу shkolnikov.info.

Часть I. ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ГЕОСТРАТЕГИИ

Большая часть моделей и подходов геостратегии были сформулированы еще в период биполярного противостояния СССР и США, а после адаптированы/расширены под ожидаемое соперничество США и Китая^[6], напрочь игнорируя совершенно другой характер их взаимодействия и отношений. В частности, Грэм Аллисон проводит параллель с противостоянием античных Спарты и Афин, называя это «ловушкой Фукидида»^[7], сводя решение к разделу мира на две части, фактически лишь отсрочивая этим горячую фазу конфликта.

Последние десятилетия в социальной повестке и медиасреде в мире доминировала праволиберальная идеология, сопровождаемая практически тоталитарной гуманитарной научной политикой. Вследствие этого отсутствие необходимого для раскрытия и описания языка, терминов, понятийного аппарата является важнейшей проблемой практически любой области знания. Отринув политэкономию, нельзя современную ситуацию адекватно и точно описать языком экономикс, в нем само понятие кризиса подразумевает цикличность, а развитие капиталистической системы не имеет ограничений. В политэкономии построения ведутся от большего к меньшему, с позиции максимальной упорядоченности, т. е. с уровня всей экономики происходит переход на описание компаний и конечных потребителей. В экономикс ситуация обратная — законы, принципы развития и взаимодействия фирм перенесены на всю экономику в целом. Вот и не видят современные экономиксисты структурного кризиса — надо подождать и все само нормализуется. И так во всем.

В терминах классической геополитики и геостратегии нет возможности корректно не то что сформулировать стратегию для будущего развития, но и точно описать существующую ситуацию.

Видя эту проблему, прежде чем приступить к описанию сценариев развития мира, возможных стратегий для России и национальных стратегий других геополитических акторов, необходимо сформулировать общую теорию геостратегии.

Автор избегает придумывать новые термины и дефиниции, предпочитая расширять и/или смещать акценты уже существующих. Собственно, все гуманитарное знание так и строится, посмотрите эволюцию таких понятий, как «человек» или «власть», с античных времен до наших дней. Столкнувшись с явлением, более широким или немного иным, чем описано кем-либо ранее, приходится выбирать из существующих наиболее близкое понятие.

Для многих используемых в книге терминов и понятий категории «геополитический» и «геостратегический» (проект, игрок, выбор и т. д.) являются тождественным, поэтому будут употребляться оба варианта.

1. Принципы и положения

Автор не предполагал создавать аналог учебника по «Истории геостратегических учений». Цель книги — помочь читателям увидеть все поле возможных вариантов будущего мира и страны, ключевых игроков, их целей и оптимальных действий.

1.1. Классическое представление о геостратегии

Знакомство с геостратегией лучше всего начинать с концепции Карла Хаусхофера о разделении мира на панрегионы^[8]. Его теория формировалась в период становления империализма, когда в мире образовалось несколько центров сил и неосвоенных территорий для экспансии практически не осталось. Колониальные империи начали активно толкаться локтями, для развития требовались новые территории и ресурсы, но они были заняты. Возникла реальная необходимость размежевания и раздела мира, снижения напряженности и вероятности конфликтов.

Изначально Хаусхофер предложил меридиальное деление мира на панрегионы (большие регионы) — на севере центр, на юге периферия. Впоследствии он немного скорректировал разделение мира, «ограничив» интересы России ее территорией и определив Индию в панрегион Японии, волшебство (рис. 1)^[9].

Рис. 1. Разделение мира на панрегионы по Хаусхоферу (1941)^[9]

После окончания Второй мировой войны мир колониальных империй почил в бозе, определяющим стало противостояние оставшихся двух центров: СССР — США, и среди концепций геостратегии наибольший вес набрали более актуальные новым условиям представления. Разработка основ этого мировосприятия была начата еще в период Первой мировой войны для описания принципов и стратегии противостояния Британской империи и континентальных противников. Изменения на геополитической карте мира привели к изменению персонификации (США вместо Британии), сохранив логику противостояния.