8.3. Антропологические пустыни и земли

Следующим важным фактором является собственно понятие «территории». Разговор нужно вести исключительно про земли, доступные для комфортного, экономически обоснованного проживания и использования при существующем уровне технологий и экономических отношений в мире. Большая часть Сибири и Дальнего Востока не соответствует этим требованиям, также как Гренландия, Сахара, Тибет и т. д. Эти земли будем называть антропологическими пустынями.

Проживание при существующем технологическом уровне и принципах экономики на данных территориях требует в разы больше ресурсов, чем там можно производить. Проживание миллиона человек в центральной России в разы дешевле, чем на Чукотке или посреди пустыни. Большую часть товаров в труднодоступные места необходимо завозить, а потребление энергии в разы больше.

Использование таких антропопустынь имеет смысл при добыче редких природных ресурсов (Норильск), закреплении суверенитета над территорией «на перспективу» (базы вдоль СМП), сохранении архаичной культуры и типа хозяйствования (народы Крайнего Севера).

Для примера, практически вся «эффективная» территория Египта представляет из себя полосу в 30-40 км по обе стороны от Нила, к тому же в последние десятилетия появились города-курорты на берегу Красного моря, благо, технологии и экономика позволили. Вот только большая часть страны все также является антропопустыней, по которой перемещается на несколько порядков меньше кочевников, чем живет египтян у реки.

В настоящее время антропологические пустыни не представляют интереса для жизни, но их нужно «застолбить» и периодически отгонять особо наглых чужаков. Тратить же ресурсы на отлов всех «грибников» и «браконьеров» не имеет смысла, но кто попался или начал рубить лес — виноват сам. Контролировать и использовать эти территории можно будет в далеком будущем, когда технологии и экономика сделают этот процесс целесообразным.

Таким образом, необходимо четко разделять территории, представляющие непосредственный интерес здесь и сейчас, вокруг которых нужен высокий забор и охрана, и территории, что являются антропологическими пустынями. Второй вариант — задел на будущее, строить забор дорого, а вот пустить патрули и отстреливать нарушителей — самое оно.

Территория комфортного проживания и использования России значительно меньше, ее фактической площади. Практически вся Сибирь и Дальний Восток, без учета Сибирского тракта, — антропологические пустыни. Наша задача — превратить территории вдоль границы с Китаем в земли комфортного проживания и экономически выгодного использования, перекрыв попытки проникновения, а дальше север пусть уже осваивают потомки.

8.4. Военный потенциал

Третьим параметром, имеющим большое значение для контроля над территорией, является военный потенциал. Этот критерий надо рассматривать в горизонте пары десятилетий. Речь идет о более сложном показателе, чем место в различных рейтингах армий мира, так как необходимо учитывать:

■ ресурсы и возможности для ведения локальных (операции уровня Донбасса, Крыма, Сирии), региональных (будущие события в Средней Азии и на Ближнем Востоке) и глобальных войн (ядер-ное сдерживание);

■ наличие самостоятельного, независимого и максимально замкнутого ВПК;

■ боевой дух, воинские традиции;

■ реальный боевой опыт армии и результаты последних войн.

В распадающемся на панрегионы и утрачивающем единые законы мире возможность постоять за себя, защититься от агрессора и/или отхватить чужое приобретают первостепенную значимость.

Все должно быть в комплекте. Какая польза от ядер-ных ракет была в горах Афганистана или Чечни? Что сможет сделать небольшая страна против шантажа ядерным ударом? Как себя покажет армия, где даже уходящие в отставку по возрасту генералы не воевали ни дня, а о воинских победах могут рассказать только профессиональные ангажированные историки?

Ну и самый нетривиальный вопрос — кто будет поставлять запасные части, комплектующие, боеприпасы и новую технику в армию конкретной страны через десять лет, когда партнеры станут соперниками или врагами?

В этом плане Россия обладает очень хорошим потенциалом — армию привели в относительный порядок, провели через военные конфликты и боевое слаживание, ВПК сохранен, не спеша отстраивается и возрождается, военные традиции и боевой дух присутствуют.

Сравните с европейскими странами, где учения в Норвегии^[40] показали полную несостоятельность вооруженных сил. А какой у них чудный боевой дух. В настоящее время большая часть техники и вооружений идет из США или в плотной кооперации со Штатами, однако последние надорвались, империя выводит легионы и оставляет провинции по всему миру. Принимая во внимание минимальную пассионарность и большие, пока удобные для проживания земли, потенциал Европы к удержанию своих территорий крайне низок.

Таким образом, сохранение Россией армии, сильного ВПК и воинских традиций является важнейшим аргументом в споре за сохранение и укрепление своих позиций в будущем нестабильном мире.

8.5. Индекс устойчивости стран к распаду

Когда автор в 2018 г. писал статьи на портале ИА «Аврора»^[41], разговоры о гражданской войне в США казались странными и сомнительными. Ситуация обострилась, степень конфликта и поляризации в обществе выплеснулись наружу, и представление масс и экспертов изменилось. Следующим выводом стали рассуждения про распад США.

Как правило, распад стран является итогом воздействия внешних и внутренних факторов. Точнее будет сказать — сочетания внешнего воздействия, внутренних дефектов и толчков. Чем больше уязвимостей, сабостей и червоточен внутри страны, тем проще и легче внешним и внутренним силам добиться разделения. А если уровень проблем запредельный, то и помощи внешних сил не надо.

Для понимания перспектив распада любой страны нужно смотреть:

■ насколько она сейчас устойчива;

■ какова динамика устойчивости в последние годы;

■ есть ли внешние силы, готовые направить ресурсы на разделение;

■ есть ли внутренние силы, играющие на распад.

Поскольку автор не любит решать частные одиночные задачи, то для ответа на первые два вопроса он разработал методику / рейтинг устойчивости государств.

Данная методика не является чем-то необычным и сложным, очень много аналитических институтов / «фабрик мысли» годами умудряются развивать подобные вопросы.

Если посмотреть заголовки газет и оценки политологов, то практически всегда, когда в результате выборов и политической борьбы расклад сил оказывается 50 на 50 или даже 60 на 40, тут же звучат слова — общество расколото, страна на грани раскола, ужас-ужас-ужас. Исходя из этой логики, Польша и США в 2020 г. находились примерно на одной степени распада, а Украина, где на последних выборах президента была отмечена консолидация избирателей, — образец стабильности.

Т. е. ориентация на общественные настроения здесь не показательна. Ниже выделены двадцать критериев/ ключей, показывающих, насколько конкретное государство устойчиво к попыткам разделить его на части (рис. 35). Речь идет о внутреннем сопротивлении/им-мунитете страны безотносительно к степени давления агрессивных соседей / злобности атакующих вирусов.

Для определения устойчивости были выделены четыре блока, в рамках каждого из которых указаны по пять критериев, и все они приведены на рис. 35. Каждый критерий оценивается по шкале от 0 (полное несоответствие) до 4 (полное соответствие).

На рис. 35 приведены результаты для современных России, Украины и ЕС как государственного образования. Отдельно показаны США — в середине 2020 г. ив 2015 г., до победы Д. Трампа на выборах и выхода во внешнее пространство трендов на распад.