Не нужно думать, что это будет повторением раздела предыдущих эпох, всё случится намного проще — деиндустриализация, самостоятельность каждого воеводства, система высшего образования на чужом языке и переезд центральной власти в непольский город — Будапешт, Калининград или Берлин.

Таким образом, с точки зрения национальных интересов погружение Европы в Темные века сохраняют для Польши шанс на усиление и расширение зоны влияния. Для этого требуется не так уж и много: отказ России от спасения Европы и неспособность континентальных элит сформировать новое ядро сборки на территории бывшей Австро-Венгрии.

С намного большей вероятностью Польшу ждет судьба нелюбимого и вынужденного протектората России, от которого последняя будет освобождаться с удовольствием, или попадание в конфедерацию континентальных народов «Четвертый Рим» в качестве крупного, но нелояльного участника, которого никто не любит.

Что нужно было бы делать Польше в последние несколько лет и далее? Выстраивать нормальные отношения с Россией и окрестными странами, перестать быть проводником внешних сил на континенте. Скорее всего, время что-либо изменить уже упущено.

58.5. Резюме

Если бы Польша была умнее и удачливее, вместо имперской России вполне могла бы быть имперская Польша. Но последняя, будучи типичной державой суши, совершила в прошлом ряд ошибок, определивших текущее ее положение:

■ отсутствие сетевой компоненты, что не позволило стать империей суши (Речь Посполитая так и осталась королевством, откусившим много больше, чем могло переварить);

■ коллективная, доведенная до маразма liberum veto,

верховная власть вместо единоначалия;

■ вековая игра на стороне западного мира против своих — славян.

Результатом развития Польши стал геостратегический тупик, когда есть силы и энергия для развития, но нет пространства: Россия, Германия и Континентальные европейские элиты (гвельфы и Ватикан) не дают сформировать даже буферной зоны вокруг границ. В попытках выкроить себе сферу влияния Польша обречена постоянно вступать в союзы / становиться вассалом внешних к континенту сил.

Польша достаточно монолитна и устойчива, чтобы кто-то мог ее поглотить и интегрировать внутрь себя, в то же время потенциал для значимого расширения границ отсутствует, да и окрестные народы очень плохо относятся к польскому гонору.

В целом, века безраздельного доминирования западноевропейской цивилизации в мире завершаются, центр мировой политики в пределах 2040 г. переместится в Тихий океан. Европа обречена на утрату своей значимости, ей предстоит стать задним, забытым двором сильных игроков.

Будущее Восточной Европы распадается на сценарии:

■ протекторат России при реализации стратегии «Третий Рим» — вероятность 45% (оценка для текущего момента);

■ «Темные века» с деградацией континента и сохранением Польши и Венгрии как центров локальной консолидации — вероятность 30%;

■ формирование европейской конфедерации «Новая Византия» / «Четвертый Рим» со столицей в Вене — вероятность 20%;

■ чудесные сценарии — в сумме 5%.

Кто-то скажет, что это неприятное и страшное будущее. Отнюдь, по сравнению с тем, что ждет Западную Европу, всё еще даже очень ничего. Оптимальный вариант для проживания — Будапешт, далее идет Варшава. Ключевыми в ближайшие годы станут вопросы безопасности.

Политика России в регионе будет простой — выступать в качестве внешнего беспристрастного судьи, не желающего брать оперативное управление на себя. Именно для этого так будут нужны народы хотя бы с минимальными имперскими традициями (венгры).

59. Западная Европа / Новая Ганза

Франция, Западная Германия, Бенилюкс и Скандинавия (в широком смысле) — ядро современной Европы, ее наиболее богатая, развитая и привилегированная часть, те самые страны, что лучше и прочнее всех встроились в праволиберальный глобальный мир «общечеловеческих ценностей» и шли в авангарде формирования «Европы регионов». Величайшая депрессия будет к ним жестока — минимум 50% падения экономики, социальная катастрофа и отсутствие перспектив на самоорганизацию и запуск нового будущего.

После падения Римской империи земли современной Италии обезлюдели, став домом для переселенцев с территории современных Сирии и Ливана — история, кстати, любит повторять отдельные сюжеты. И наиболее развитые страны Европы идут тем же путем, по дороге в пропасть возрождая другой сюжет из прошлого — Ганзейский союз.

Обратим свой взор на народы, чьи культурные каноны в ближайшие десятилетия исчезнут, а потомки их носителей станут культурными мигрантами в более спокойных районах и/или будут ассимилированы, утратив даже реликты корней.

59.1. Психоисторические и пассионарные пустоши Европы

С начала 90-х и до последнего времени^[103] евробюрократы, стоящие на позициях правого либерализма (частное превыше общего, ценности каждый человек может выбирать произвольно), довольно открыто говорили, что образ будущего для ЕС — «Европа регионов». Суть этого построения заключается в переформатировании континента с конструированием гомогенной структуры, предусматривающей усиление роли Брюсселя и ликвидацию национальных государств.

Речь шла о полном разрушении национальной про-ектности — упрощении культурных канонов лишь до языка, уничтожении ценностей, норм и правил народов. Аналогичной была политика в отношении религиозных смыслов: ликвидации подлежало всё, что крупнее и сложнее сект и харизматических культов. В лучших традициях научного атеизма и секулярной эстетики храмы и монастыри должны были превратиться в социально-культурные объекты, полностью утратив духовный смысл. В части глобальной проект-ности и идеологии рассматривалось формирование праволиберальной системы, в части региональной — сборка морально-нравственной системы на основе химерного мультикультурализма.

Уничтожение любой проектности — дело сложное и трудоемкое, поэтому переформатирование велось через уничтожение потенциальных защитников с помощью политики нулевой пассионарности.

Кризис праволиберального глобального проекта Фининтерна привел к занимательному промежуточному результату:

■ ослабленные национальные проекты остались только в Восточной Европе и на Балканах, в Германии национальный проект табуирован, в остальных странах низведен до минимального влияния;

■ чем дольше страна находится в ЕС, тем сильнее в ней снижается уровень пассионарности;

■ бывшие протестантские страны практически полностью утратили религиозные смыслы, католические и православные традиции также сильно ослаблены;

■ морально-нравственные принципы мультикультурализма оказались хрупкими, неустойчивыми и химерными структурами;

■ праволиберальные принципы поддерживались только в условиях экономического роста, который ныне перешел в обвал.

К началу третьего десятилетия XXI в. в Европе практически всё, что было, снесли и разобрали, а нового ничего построить не успели и не смогли (рис. 173). На этом фоне даже бескультурные и агрессивные неоварвары демонстрируют гораздо большую пассионарность, а ведь 100 лет назад ситуация была обратной.

Хуже всего с проектностью на территории Европы (начиная с самого тяжелого случая) дело обстоит:

■ в бывших протестантских землях Северной Европы (Скандинавия, Дания);

■ в государствах Бенилюкса;

■ в протестантской части Западной Германии;

■ в значимой части Франции (крупные и/или портовые города).

Будем для простоты называть указанные территории психоисторическими и пассионарными пустошами Европы или просто Пустошами Европы.

При описании стратегии Континентальных элит Европы автор затрагивал общие принципы будущих противостояний, без внимания при этом остались вышеобозначенные, потерянные территории, на которых практически не осталось даже реликтов проект-ности, а новую они так и не обрели.