Третья проблема — развитие и полноценное объединение невозможно без демонтажа исторически сложившейся трехполюсной системы (государства, религия, племена), в рамках которой произойдет усиление государства, уничтожение племен и ослабление ислама. Цена таких изменений — море крови и утрата части идентичности. Стоит ли приз этого? Нет, в лучшем случае арабы смогут уподобиться тюркским народам, не имеющим такой высокой устойчивости перед влиянием глобализации и чуждых смыслов.

56.4. Резюме

При рассмотрении проблем Ближнего Востока большинство читателей вольно или невольно начинают искать привычные аналогии с окружающей действительностью, упрощая явления и попадая в смысловые ловушки. Свою посильную помощь в этом процессе оказывают эксперты по региону, большая часть которых — уехавшие на запад евреи и арабы-христиане.

Между тем арабский мир очень интересен и уникален в отличие от тюрок, афганских племен, народов Черной Африки и т. д., в нем еще с доисламских времен существует сбалансированная трехполюсная структура — город/государство, религия, племена. Трайбализм (племенная организация) для них — отнюдь не архаичный и исчезающий пережиток, а крайне важный, структурированный и иерархизирован-ный элемент идентификации бедуинов-кочевников и их потомков.

Сложившаяся устойчивая трехполюсная структура не была бы такой значимой, если бы в рамках Арабского мира не произошло смещение архетипов: воин, торговец и жрец перешли в кочевника, горожанина и имама. Воин с повадками торговца, торговец, ограниченный в получении процентного дохода, и жрец, стремящийся к войне с неверными, создали уникальную систему, ключевая проблема которой — имманентное ограничение быстрого, взрывного развития. Допустимо только одновременное плавное, медленное и сбалансированное изменение всех сфер жизни.

В результате Арабский мир уже в Средние века оказался обречен на отставание от всех соседей, в том числе и народов, принявших ислам от арабов.

XXI в. также не принесет потомкам Исмаила геостратегической субъектности, шанс арабам даст лишь выпадение мира в Темные века. Ключевой вопрос выбора будущего — рисковать ли утратой идентичности ради эфемерного шанса на развитие или идти своим путем, ставя целью исключительно сохранение идентичности и традиций.

Автор склоняется к мысли, что прорыва не будет, и весь XXI в. мы будем наблюдать консервацию со ставкой на демографическое давление. Основные решаемые задачи арабов — обеспечение минимальной продуктовой, водной и военной безопасности, защита психоисторического лидерства в рамках Исламского мира и сопротивление попыткам вырывать народы из общей арабской идентичности.

И, да, России совершенно не нужен единый Арабский мир в любом его проявлении, несмотря на то, что она имеет опыт общения с ним и могла бы выступать в роли внешнего арбитра.

57. Буддийский проект

В мире не так много идей и смысловых систем, способных породить региональный или глобальный геостратегический проект. Буддийский проект традиционно проходит мимо внимания, ведь несмотря на высокую численность приверженцев (более 460 млн человек) его перспективы туманны. Рассмотрим, почему так получается, и когда откроется окно возможностей.

Буддийский проект относится к тем, что не обладают значимыми возможностями, но изучение которых полезно в разрезе понимания тенденций, закономерностей и перспектив отдельных регионов, стран и народов планеты.

С апеллированием к буддизму часто пытаются создать синкретические системы смыслов «за всё хорошее против всего плохого». Автор не просто так ранее описывал такой важный параметр, как сила психоисторических смыслов. Адепты синкретического соединения идей и смыслов подобны самым юным художникам, что, экспериментируя с акварелью, получают вместо исходных ярких красок грязную бурду. Соединение трех разных традиций в рамках буддизма формируют у неразборчивых экспериментаторов иллюзию, что данному процессу можно подвергнуть и все мировые смысловые системы.

57.1. Течения буддизма

Существует несколько различных классификаций течений буддизма, автор останавливается на Малой, Великой и Алмазной колесницах/путях (данные термины более просты для читателя, чем оригинальные названия). Эта типология наиболее распространена в религиоведении.

В литературе встречаются попытки провести тож-дество/объяснение сути разных направлений буддизма через аналогии: Малая колесница — политеизм/ язычество, Большая колесница — атеизм, Алмазная колесница — магизм. Для грубого представления такой подход приемлем, но не более. Данное деление не в полной мере корректно, да и значимых отличий между направлениями много меньше, чем между основными течениями внутри христианства или ислама.

Ядро Буддийского проекта составляют последователи Малой колесницы / узкого пути — население Бирмы, Таиланда, Камбоджи, Лаоса и Шри-Ланки (рис. 166).

В отношении последователей Великой колесницы / широкого пути ситуация сложная — происходит их вытеснение. Население Южной Кореи и Вьетнама подвергаются евангелизации, а численность буддистов в Китае — несколько процентов. Помимо этого, в Японии и Вьетнаме большая часть буддистов параллельно считается приверженцами национальных религий, что сильно размывает традиции и смыслы.

В части Алмазной колесницы, на которую приходится 15-20 млн человек (менее 5% от общей численности), ситуация интересная. Западная пресса усиленно делала из Далай-Ламы лидера всех буддистов, что не соответствует действительности.

Таким образом если Буддийский проект хочет сохранить себя в традиционном виде регионального и религиозного, то сборку элиты необходимо делать на основе наиболее устойчивой части — Малой колесницы.

При усилении сетевой компоненты будет необходимо менять очень многое, так как ни одно из существующих течений не дает значимых перспектив в будущем. В то же время либеральная (в хорошем смысле слова), открытая и терпимая природа буддизма позволяет ему сосуществовать с другими системами смыслов, создавать новый глобальный проект.

57.2. Стратегические проблемы

Первой и важнейшей проблемой Буддийского проекта является отсутствие субъектности — нет группы, что была бы готова и способна говорить и действовать от имени и в интересах всего проекта.

Отсутствие субъектности по определению крайне негативно сказывается на долгосрочных стратегических перспективах, не позволяя играть вдолгую. Также ограничены и текущие возможности проекта — концентрация и мобилизация ресурсов возможна лишь в виде полу-случайного, крайне медленного процесса.

Второй проблемой Буддийского проекта является нахождение в его сути принципа «недеяния» (шкала «Отношение к материальному миру»), что не предполагает борьбы за доминирование с другими проектами в реальном, физическом пространстве (рис. 167). Зачем биться на грани возможного за то, что не является ценным? Какой смысл вместо попыток вырваться из оков пытаться доминировать и навязывать свою повестку дня?

Можно сколько угодно говорить о борьбе, покорении и развитии, но, если в основе вашего миропонимания лежит принцип «недеяния», при прочих равных, вы проиграете в краткосрочной, а часто и среднесрочной перспективе, отказываясь от игры.

Для сравнения можно привести более понятный и близкий нам пример. Католики и тем более протестанты более ориентированы на переделку окружающего мира под себя, чем православные. Но такая зацикленность на материальном мире происходит за счет снижения значимости духовной, сверхъестественной жизни. Перекосы опасны, что наглядно подтверждает утратившая духовность и будущее современная Европа. У Буддизма обратный перекос — слишком много духовного мира и очень мало материального, нужен баланс.