Так получилось, что и на долгосрочном горизонте буддизм проиграл практически все войны, даже разделяющий принцип «недеяния» индуизм смог вытеснить за пределы Индии. Но не нужно воспринимать всех последователей буддизма как уходящих от мира отшельников и латентных монахов. Национальные традиции доминируют над религиозными, посмотрите историю калмыков или тибетцев. Но на длинном временном промежутке «недеяние» в сочетании с отсутствием субъектности привели к потерям.

Третьей проблемой Буддийского проекта стала неспособность добиться доминирующего положения в рамках макрорегиона или хотя бы его ядра (рис. 168). В условиях низкой связанности мира это было важнейшим условием формирования устойчивого центра силы.

После вытеснения из Индии местом пребывания Буддийского проекта стала Юго-восточная Азия. Но и здесь он подвергся давлению. Индонезия и Малайзия были утрачены и ушли миру ислама, а ведь это половина ядра макрорегиона. В будущем эти земли могут стать основой стратегии Лазурного ислама. Филиппины, а недавно и Южная Корея, стали христианскими, в том же направлении идет Вьетнам. В Китае буддизм занимает второстепенное положение как один из подчиненных элементов сложной национальной системы морально-нравственных учений и взглядов.

Не лишним будет добавить, что доминирование в Юго-восточной Азии требовало проявления от стран и народов черт державы моря, в то время как буддийские государства традиционно проявляли черты держав суши. Исторический успех ислама в Малайзии и Индонезии, на самой периферии своих интересов, яркое подтверждение этого.

Таким образом, отсутствие субъектности, принцип «недеяния» и утрата/неполучение контроля даже над одним макрорегионом, очень сильно осложняли положение Буддийского проекта в прошлом и ограничивают в будущем.

Принимая во внимание качественно возросшие физическую, информационную и технологическую связанности мира, ключевой становится проблема субъектности, остальные могут быть скомпенсирова-ны/нивелированы.

Буддийский проект нуждается в активной, пассионарной и сильной сетевой, меритократической элите. В любом другом случае будет повторяться история поражений в психоисторической войне.

57.3. Стратегические перспективы

Рассмотрение будущего Буддийского проекта через формирование основанного на нем панрегиона в горизонте 2020-2040 гг. не имеет существенных перспектив, а в более поздний период этот сценарий будет закрыт общемировой ситуацией. Слабые начальные позиции в части ресурсов, отсутствие субъектности, невыгодное геополитическое положение (наличие рядом сильных игроков — Китая, Индии и Исламского мира) очень серьезно ограничивают коридор возможностей рассматриваемого проекта.

Даже расположение в непосредственной близости от центра мировой геополитики XXI в. — большого Тихоокеанского региона — не дает сильных преференций.

В случае катастрофических сценариев для мира и возрождения архаичных форм и отношений, возможны те или иные попытки игры на буддийских смыслах. Наиболее сильным вариантом может стать попытка Японии обрести субъектность и сформировать общее психоисторическое поле для стран региона, только это будет не чисто буддийский проект, а синкретический и национальный японский, поглощающий и искажающий религиозные смыслы.

Единственный шанс Буддийского проекта — переход на глобальный уровень, перехват и формирование общечеловеческой атеистической/нетеистической повестки. Так как многое из предлагаемого несовместимо с буддизмом, то будет необходимо перерождение в постбуддистское трансцендентное построение:

■ атеистическая/нетеистическая основа, сливающаяся с агностицизмом;

■ поддержка и оправдание любых научных идей и экспериментов (начиная с трансгуманизма);

■ интеграция с последующим поглощением научного и философского способов познания (риск — научное и философское познание само поглотит буддизм);

■ перехват лидерства в научном мире с нивелированием европейского наследия и образа мысли (попытка переосмыслить всё наследие Аристотеля и Платона будет феерично корявой);

■ формирование сетевых структур, среди интеллектуального атеистического слоя человечества;

■ появление духовного лидера, апостолов и святых данного проекта (Далай-Ламу не предлагать);

■ формирование нового представления «будущего для всех» на основе переработки классического марксизма (попытка ухода от принципов добра и зла будет сказочной);

■ продвижение неавраамических принципов в массовой культуре, что сейчас делается через аниме;

■ отказ от принципа «недеяния», т. е. серьезная религиозная реформация, появление четвертого массового течения буддизма (главное без перегибов Пот Пота).

В целом это может привести к созданию нового леволиберального проекта, где элементом, обладающим широкой свободой, будет не только отдельный индивид, но и малые сообщества. При этом общие интересы будут много выше частных.

В качестве альтернативы формирования панрегиона можно рассмотреть сценарий перехвата смыслового контроля над всем Китаем, но это на грани чудесного сценария. В Китае очень силен национальный проект. В перспективе распада Поднебесной часть южных провинций и Тибет могут стать частью, а то и ядром Буддийского проекта, что может частично решить проблему субъектности — в этой роли выступит часть китайских элит, но будет поздно. В 2040-2060 гг. мир будет поделен на панрегионы и зоны влияния, новым панрегионам уже не будет места.

В долгосрочной перспективе у Буддийского проекта возможно прорастание и перехват контроля над смыслами в рамках глобального мира, если в основе будут лежать либеральные принципы.

Первая попытка усиления рассматриваемого проекта в сетевой форме возможна не ранее становления седьмого технологического уклада (биотех, искусственное мышление, программирование на естественных языках и др.), т. е. в период 2060-х гг., а скорее уже к следующему переходу — 2090-е гг., когда квантовое мышление станет основой человеческой цивилизации.

Таким образом, попытки построения панрегиона на основе Буддийского проекта обречены на провал, а это закрывает перспективы существующей региональной, религиозной проектности. Перспективы остаются при переходе на глобальный уровень, формировании общемировой единой атеистической/ нетеистической агностической научной платформы развития человечества, леволиберальной по своей сути.

Если такая идеология будет сформирована (новое направление буддизма, отрицающее принцип недеяния), а до той поры детально рассуждать о будущем нет смысла, то Буддийский проект может сыграть свою игру, но это будет даже не 2055-2060 гг., а ближе к концу XXI в., когда человечество будет стоять перед границей Солнечной системы.

Нужен ли такой глобальный проект России? Нет. Слишком он противоречит нашим традициям и смыслам. Как противостоять этому сценарию? Сохранять европейское наследие в мировой науке и философии, концепции субъектного Творца и принципов добра и зла. И, да, территория свободной охоты в ЮгоВосточной Азии (за исключением Вьетнама, Кореи и Филиппин) соответствует долгосрочным интересам России.

57.4. Резюме

В настоящее время буддизм насчитывает более 460 млн последователей, распадаясь на три основных направления (Малая, Большая и Алмазная колесницы). В потенциале высокая численность и компактное проживание делает его перспективным для зарождения регионального проекта, а в перспективе — панрегиона.

Ключевыми проблемами Буддийского проекта являются отсутствие субъектности, принцип недеяния и невыгодное геополитическое положение. Все это практически закрывает перспективы по формированию панрегиона в 2020-2040 гг., а в более поздний период эта возможность закрывается изменением общемировой ситуации.