55.4. Резюме

Цвет наиболее вероятного будущего Черной Африки совпадает с ее цветовым обозначением. В рамках инерционного сценария континент ждет лишь продолжение деградации, геноцида, насилия и отсутствие надежд. В то же время ближайшие 20 лет будут сопровождаться уходом / резким ослаблением влияния внешних акторов на континенте, что откроет небольшое окно возможностей.

Правда попытки догоняющего развития, даже при максимальном напряжении сил и везении, позволят лишь построить за 20-25 лет индустриальную экономику (четвертый уклад) и не более, в то время как ведущие панрегионы перейдут в шестой технологический уклад. Однако грядущая за этим мировая трансиндустриальная революция девальвирует практически все результаты и достижения Черного континента.

Но шанс на будущее есть, он в формировании национальной элиты, а потом и единой этнической системы на основе множества разрозненных народностей и племен. Это интересная стратегическая опция, сочетающая в себе прививку пассионарности и имперского духа, воспользоваться которой сможет только Африка, уж больно низкий у нее уровень развития, как экономического, так и национального. Даже такие простые и грубые инструменты позволят ей ворваться в будущее.

Для России данный вариант стратегии несет обретение высоколояльного и интересного союзника к концу XX в. Будем смотреть, это может стать интересным.

56. Арабский мир

Ранее автор описал стратегию Исламского мира, ядром которого являются арабские народы. Может сложиться впечатление, что стратегия и будущее общности из 450 млн человек едины и неделимы с будущим Исламского мира. Но это далеко не так.

Арабский мир очень многообразен, фрагментирован и в масштабах человечества во многом уникален. В нем произошло смещение трех геостратегических полюсов и смешение ресурсов трех типов войн (Ареса, Афины и Аполлона), что в определенный момент истории обеспечило прорыв и резкий шаг вперед, а затем, наоборот, очень ограничило и замедлило развитие.

Рассмотрим подробнее эту крайне интересную часть человечества.

56.1. Трехполюсная структура Арабского мира

При рассмотрении Ближнего Востока большинству представителей европейских цивилизаций — а Восточная и Западная Европа являются двумя разными европейскими цивилизациями — чаще всего не хватает объективной информации. Так уж сложилось, что большая часть отечественных и западных экспертов, рассказывающих про арабский мир, — это арабы-христиане или евреи, для которых большинство арабов-суннитов есть сочетание всего отрицательного, что только может быть в народе, подкрепленное личными, семейными, родовыми и историческими обидами.

То есть здесь мы в известной степени уподобляемся западной общественности, что до сих пор смотрит на Россию глазами русофобов вроде Бжезинского, Сороса и шведских ловцов российских подводных лодок. Автор долго искал материалы, что позволяют взглянуть на структуру и связи внутри арабского мира по-новому, без искажающего объективность тумана эмоциональных оценок и обид.

В рамках господствовавших европоцентричных представлений о поступательном, позитивистском, едином для мира пути развития характерно представление о народах Ближнего Востока как об отсталых и архаичных. Арабские народы видятся неспособными к самостоятельному индустриальному развитию из-за глубокого проникновения религиозной компоненты во все сферы общественной жизни: действительно жестко зафиксированные в исламе экономические и социальные законы VII в., характерные для кочевников, ограничивают любое развитие. Кажется, пересели основную массу арабов в города, дай образование, подвергни урбанизации — и через 2-3 поколения они будут мало отличаться от других городских жителей.

Собственно, вся политика СССР, да и Западного мира долгое время исходила из этих постулатов. Египет, Тунис, Ирак, Сирия уверенно маршировали по стезе развития в индустриальный мир. Казалось — надо немного поднажать, отринуть замшелые традиции, и всё станет как у всех. Но не вышло.

В отличие от остальных народов арабы сформировали устойчивую внутреннюю структуру, состоящую из трех противоборствующих и уравновешивающих друг друга элементов — государства, религии и. племенных связей. Трайбализм (лат. tribus — племя) — традиционная, сложноиерархичная форма самоорганизации и самозащиты населения является одной из скреп общества, пронизывающей, разделяющей и скрепляющей его. Такое же формирующее, разделяющее и поддерживающее действие оказывают школы ислама и национальные государства и/или идеи панарабизма.

Для большинства читателей, понятие «племя» ассоциируется с античными варварами, десятками полуголых дикарей в джунглях или индейцами с орлиными перьями на головах. Для понимания сложности племенной структуры потомков ветхозаветного Исмаила приведем иерархию-матрешку структур внутри племени^[99]:

■ племя (кабиля);

■ малое племя или клан (ашира);

■ секция клана (фахд);

■ род (хамуля);

■ дом, семейство — пять поколений (бейт);

■ семья (аиля или усар).

До 75% иракцев и 60% сирийцев и сейчас ассоциируют себя с родными племенами несмотря на столетия оседлого образа жизни. Для примера: представители племени аназа исторически компактно живут на севере Сирии и в центре Аравийского полуострова, рашайда — в Кувейте и Палестине, а в современном Ираке насчитывается около 150 племен^[100]. Племенные территории — наследие кочевого образа жизни, они представляют собой пятна, разбросанные по всему Ближнему Востоку и полностью игнорирующие начертанные европейцами границы.

Вот и получается, что рассмотрение структуры Арабского мира, ведущееся исключительно в аспектах государства и религии, упускает племенную структуру и связи. Уникальность ситуации в том, что такой троичной (государство, религия, племя), ярко выраженной, устойчивой тысячелетней структуры самоидентификации более нет ни у одной крупной этнической системы в мире.

Арабский мир не тождественен исламскому миру и не опосредуется им в полной мере. Потомки вышедших с Аравийского полуострова бедуинов-кочевников зачастую ведут свою историю и традиции с доисламских времен.

Если мы посмотрим на существующие в мире крупные этнические системы, сохранившие племенную структуру (рис. 163), то увидим, что ни одна из них не имеет выделенных трех сильных и выраженных элементов: город/государство, религия, племена. И тюрки, и афганские каумы, и народности Черной Африки идут по понятному нам пути — усилению государства и ослаблению влияния религии и племен.

Таким образом, представление об Арабском мире зачастую строится на основе позитивистского представления о его структуре, где усиление государства видится исторически обоснованным и логичным процессом. Ожидается при этом, что формирование сильных национальных государств с этническими традиционными особенностями и элементами является лишь вопросом времени, но на деле всё оказывается отнюдь не так.

Уникальность Арабского мира заключается в сохранении высокой значимости племенных структур. Изучение и понимание прошлого, настоящего и будущего Ближнего Востока невозможно без понимания противоречий и взаимного влияния национальных государств, ислама и племен.

И, да, смотреть на Арабский мир исключительно глазами евреев или арабов-христиан может и просто, но, согласимся, крайне неосмотрительно. Стратегическая позиция требует безэмоционального анализа.

56.2. Природа стазиса Арабского мира

Покоренные кочевниками (племена) и арабизированные оседлые народы сформировали второй полюс Арабского мира — города / национальные государства. Многие из инкорпорированных народов (например, алавиты (потомки финикийцев) в Сирии, египтяне и т. д.) стараются сохранить остатки своей идентичности и при этом являются опорой государственной власти. К слову, селящиеся в городах и поселках кочевники и их потомки продолжают считаться бедуинами, так как племенные связи продолжают играть важную роль в структуре их личности.