■ региональный проект — православная горная крепость-монастырь, возврат к правоконсервативным традициям;

■ глобальный проект — сохранение лево-консервативных, социальных элементов Красного проекта.

Стартовые позиции позволяли Сакартвело выбирать из множества вариантов, вплоть до создания аналога Белоруссии, но только не для Красного проекта, а осколка, одного из центров возрождения Российской империи, как Православного проекта.

В отличие от многих народов советской системы разделения труда, грузины имели многовековой опыт собственной государственности и великих правителей, но преемственность элит оказалась нарушена. Аристократические роды встроились в элиту Российской империи и погибли вместе в ней, а преемников/наследников по духу И. В. Сталина, Л. П. Берии, Г. К. Орджоникидзе и др. не осталось на малой родине. Даже такой специфический элемент как «воры в законе» оказался не востребован при формировании национальной элиты.

Ситуацию можно было исправить фигурой сильного правителя с имперским складом ума. Если бы нашелся человек масштаба Н. А. Назарбаева или Г. А. Алиева, то не было бы ни утраты территорий, ни исчезновения экономики, ни падения численности и пассионарности населения. В этом случае Грузия бы строила политику по созданию осколка/архива Империи, тянула бы на себя консервативные православные смыслы, собирала родственные народы.

Но происходит обратное: вспыхивают национальные конфликты и у власти оказывается националист Звиад Гамсахурдиа, который вместо сдерживания еще больше усиливает проблемы. Агрессия направляется не на формирование связей с соседями и формирование центра интеграции, возврата крипто-грузин, а внутрь подконтрольной территории. В итоге запущен процесс саморазрушения национального проекта Грузии.

На смену Гамсахурдиа пришел Эдуард Шеварнадзе, один из самых одиозных ренегатов советского Красного проекта в одном ряду с Горбачевым и Яковлевым. Вместо исправления ситуации и союза с Россией как потенциальным ядром, что Православного, что Красного проектов, «хитрый лис» всячески рвал все связи, заключая союзы вопреки долгосрочным интересам народа. Вишенкой на торте стал «эффективный манагер» и апологет праволиберального глобалистского проекта — Мишико Саакашвили. В результате эти два деятеля ломали все оставшиеся элементы Красного проекта и связи с Россией, мечтая встроиться в прекрасный глобальный мир будущего.

Однако ставка на будущий глобальный мир оказалась проигрышной, а альтернативных стратегий не было.

В результате последовательного правления трех «гигантов политической мысли» Грузия практически утратила все элементы проектности — психоисторических смыслов не осталось, элита местами ненациональная (недоолигархи), местами компрадорская. В плане утрат и отсутствия перспектив на другом берегу Черного моря есть похожая территория — Болгария — правда там всё много мягче и спокойнее, но общее направление движения схожее.

Время и перспективы потеряны, ресурсов нет, пассионарность растрачена в непродуктивном ориентированном внутрь страны национализме, с элитами беда.

Что остается делать Грузии? Прятаться в России, как написано у классика:

Такой-то царь, в такой-то год,

Вручал России свой народ. И Божья благодать сошла На Грузию! Она цвела...

М. Ю. Лермонтов

Далее формировать/создавать/растить национальную элиту, создавать грузинский властный клан, что в перспективе сможет планировать независимость или хотя бы сохранность. А до тех пор положение Грузии в составе России мало чем будет отличаться от православной Чувашии.

Вот к чему приводит отсутствие национальной элиты, неправильный геополитический выбор и три правителя с отрицательной пассионарностью.

Таким образом, судьба и будущее Грузии предопределены — вхождение в состав России в качестве территории или полное исчезновение, как будто между надвигающейся национальной катастрофой XVIII в. и настоящим временем ничего не было. Винить за это грузины могут только себя, три раза подряд ошибиться с правителем, каждый раз пробивая дно всё глубже и глубже, дано далеко не каждому народу.

52.2. Азербайджан

Расклады в Азербайджане очень интересны и даже уникальны. Несмотря на проигранную в начале 90-х гг. войну, которая могла привести к полной потери даже минимальной субъектности, Баку смог переломить тенденции. В начале 2019 г. автор писал, что результат долгосрочного противостояния с Арменией уже не выглядит предопределенным, и в первую очередь благодаря формированию многосоставной, непротиворечивой и сложной конструкции психоисторических смыслов. Победа во второй Карабахской войне осенью 2020 года наглядно подтвердила это.

История регулярного изменения границ, языков, культур, народов и смыслов в Кура-Араксинской низменности — тема интересная, но более интересен получившийся результат: у азербайджанцев есть элементы всех трех уровней проектности, центры которых находятся в оппозиции, но Азербайджан смог их органично согласовать (рис. 154):

■ национальная идея пантюркизма — население представляет из себя гунно-кипчако-огузское тюркоязычное население, этнически практически идентичное туркам-османам (в реальности не более 40% населения Турции). В качестве альтернативы еще есть проект «Большого Азербайджана», но он подавлен Шиитским региональным проектом;

■ региональная идея — Шиитский проект (схизматическая часть Исламского проекта, всё более набирающая вес и в перспективе претендующая на независимость) с центром в Иране;

■ глобальная идея — Красный проект с центром в России.

Во всех трех системах смыслов азербайджанцы являются примыкающим, союзным элементом. Ни одна из проектностей не является доминирующей, а вместе они образуют устойчивую долговременную конструкцию. Перекос в любую из сторон будет критичен для устойчивости и перспектив. Сошлюсь на мнение исламоведа Романа Силантьева^[98], согласно которому азербайджанцы оказались чуть ли не самыми устойчивыми из постсоветских этнических мусульман к ваххабитско-салафистской пропаганде и другим видам экстремизма.

Вхождение в состав Ирана (наиболее очевидный шаг) превратит Азербайджан в удаленную от центра провинцию практически без права голоса даже в качестве национального меньшинства — азербайджанцев в Иране в два раза больше, чем в независимом государстве. Даже несмотря на значимые позиции — Али Хаменеи (Высший духовный лидер-богослов) по происхождению азербайджанец — это будет уже совсем другой Азербайджан.

Для сохранения субъектности на региональном уровне (о большем не может быть и речи), Азербайджану нужно всячески сохранять многовекторную политику, не давая ни одному из направлений достигнуть критически большого или наоборот низкого уровня.

В данной системе сдержек и балансов есть еще один малозаметный на первый взгляд, но возможно самый важный элемент, ведь национальная элита, органично впитавшая в себя три системы смыслов, имеет курдский этнический элемент (тот же клан Алиевых). Элита и является самым сильным интересантом в сохранении независимости страны и народа (рис. 154).

Надо учитывать, что через курдов азербайджанские элиты родственны элитам дагестанских народов, формируя еще один контур устойчивости и защиты от поглощения.

Для родоплеменных народов происхождение очень важно, и вопрос не в доли крови, а в линии от предков. Наличие основателя (пусть даже легендарного) из хазар, алан или других древних народов является очень важным показателем статуса для всего рода.

Автор ранее указывал, что национальная элита может реализовывать более сильную стратегию, чем позволяют ресурсы и пассионарность — в данном случае мы это и наблюдаем. Ведь несмотря на недостаточно высокую пассионарность, Баку удается последние 15 лет реализовывать многовекторную политику, что характерно для более высокого квадрата, причем полюсов, между которыми приходилось лавировать, было больше трех, ведь данный регион располагался в зоне интересов Фининтерна и его дочерних структур (ЕС).