Лет 10 назад, гуляя по центру Парижа, автор был вынужден отвечать на вопросы японских туристов: «Как пройти к ...?». На фоне толп негров и арабов он больше всех внешне походил на француза и производил впечатление адекватного человека. За прошедшие 10 лет лучше в Париже отнюдь не стало.

Несколько лет назад ситуация была волшебной (автор не уточнял, сохранилась она до сегодняшнего дня или нет): арабы и негры как жители бывших колоний приезжают во Францию и рожают ребенка, который по праву земли автоматически становится гражданином Франции (на детей граждан России это правило не распространяется). Вся семья затем воссоединяется с ребенком и получает гражданство. После рождения третьего ребенка социальные пособия становятся такими, что тратить силы на работу становится вообще излишним, чем негры и арабы с удовольствием и пользуются. Их дети тоже, конечно, знают, как всю жизнь не работать. Бинго!

Вплоть до начала XX в. переселенцы уезжали в Америку, понимая, что у них практически не будет шанса вновь увидеть родных и близких, это был путь в один конец, с отрывом от корней и необходимостью максимально быстро вжиться в новое общество. Это стало одним из залогов успеха американского плавильного котла. В условиях информационного обмена и резко уменьшившегося мира, повторить этот путь не получится, придется вводить крайне жесткие внешние ограничения, цель которых — повысить эффективность и упростить интеграцию в культуру этнической системы.

В основе культурной иммиграции должно лежать добровольное, обязательное и эффективное принятие культуры и традиций новой родины. Фактически речь идет о крайне жестком отборе и переформатировании всех приезжающих, процессе, который занимает от 2 до 12 лет, в зависимости от изначальной этнической культуры.

Любой отказ как самого мигранта, так и его детей от движения по этому пути приведет к лишению прав на получение гражданства и высылке. Ведь речь идет о построении совсем другого мира.

Таким образом, можно видеть, что механизмы чисто экономической миграции показали свою полную беспомощность и вредоносность, обанкротив праволиберальную миграционную политику и идеи мультикультурализма. В мире будущего будет приветствоваться только культурная миграция, она станет важнейшим инструментом решения демографических проблем. В то же время чисто экономическая миграция будет всячески ограничиваться. Не нужно смешивать права человека и права гражданина.

В ближайшие десятилетия всем будут нужны именно культурные, а не экономические иммигранты.

48.2. Неоварвары и кочевники XX в.

Основной рост численности народа и нации исторически обеспечивался биологически — рождением детей и, реже, стезей ассимиляции представителей других народов. В наши дни ситуация меняется, именно интеграция и ассимиляция инородцев становится основой роста численности, но данный процесс требует системности и понимания.

Мигранты первого поколения обычно бывают искренне благодарны приютившей их стране, но их дети, а тем более внуки, не жившие на исторической родине, часто испытывают совершенно другие чувства. С рождения они видят более высокий уровень жизни у своих сверстников, чье благополучие накоплено поколениями предков. Вместо того чтобы воспринимать это как вызов и стараться путем упорного труда хотя бы приблизиться к уровню жизни коренного населения, потомки приезжих, не имеющие возможности получить всё здесь и сейчас, оказываются неготовыми к постепенному улучшению жизни, они не видят смысла учиться, работать и преодолевать трудности.

В итоге налицо целые поколения и добровольные гетто дивных неоварваров, беззастенчиво ненавидящих свою страну, ее коренное население и культурный канон и уверенных, что им все вокруг должны. Первые потоки мигрантов в Европу в своем большинстве хотели интегрироваться, прилагали для этого значительные силы. Но поколения сменялись, и в европейских странах появлялись компактные диаспоры. Вновь приезжающие оказывались в привычной среде, люди вокруг говорили на знакомом языке, что создавало впечатление, что совершенно не нужно менять веру, обычаи, что можно преуспеть, оставаясь ровно таким, каким приехал. В крупных городах развитых стран образовалось множество районов, где коренное население практически не бывает, а представители диаспор стараются жить ровно так, как привыкли, получая при этом социальные пособия от приютившего их государства.

Не желая жить в своем кишлаке, мигранты в поисках лучшей доли уезжают на чужбину, но всю культуру и привычки кишлака они приносят с собой, постепенно превращая новое место жительства в такой же кишлак. Кочевой процесс продолжается, остается лишь найти новое пастбище.

В России часто звучат слова, что нам нужна рабочая сила, нам нужны мигранты, давайте примем их, научим языку, расскажем о культуре, и они будут у нас работать. А как же! В Германии так же думали, в итоге несколько миллионов приехавших турок привезли вслед за собой гораздо больше родственников, которые и не думали работать, а просто сели на шею социальной системе. Посчитайте, каков вклад в экономику среднего мигранта и среднего коренного жителя, каков процент работающих в каждой группе, а потом ответьте, зачем всё это затевалось.

В свете ожидаемого перехода в 6-ой технологический уклад после 2030 г. возникает вопрос, какие такие трудовые ресурсы нам будут нужны в будущем, когда работы не будет и для коренного населения. Для решения локальной задачи (10-15 лет) в условиях дефицита низкоквалифицированной рабочей силы нам предлагается еще больше увеличить численность не желающих интегрироваться диаспор. Зачем совершать действие, польза от которого рассчитана лишь на ближайшие 10-15 лет, а негативные последствия будут ощущаться на протяжении многих поколений?

Неоварваров нужно отделять от современных кочевников — носителей сетевого, имперского духа. Автор далек от концепции «кочевой элиты» Жака Аттали^[96], но явление передачи пассионарности между этническими системами также будет иметь место. Возможность использования данного явления будет отдельно освещена на примере стратегии Черной Африки.

Таким образом, остается вопрос, как же нам увеличить численность нашего народа, если демография оставляет желать лучшего. В условиях уменьшившегося мира и усилившегося информационного обмена правильный ответ: привлекать и ассимилировать, при этом так, чтобы не только дети мигрантов, но и сами приехавшие отказывались от своих корней. Ошибки европейского мультикультурализма более повторяться не должны.

Прекратите путать права человека и права гражданина, это совершенно разные категории. Если временное и крайне ограниченное по времени (10-15 лет) привлечение рабочей силы без права на получение гражданства, еще имеет некоторое право на жизнь, то массовая паспортизация не принимающих культурный канон / культуру масс никакого смысла не имеет.

48.3. Кто может стать мигрантом

Необходимо четко уяснить, что процесс интеграции мигрантов в общество только начинается с изучения языка, но не исчерпывается им. Для успешной жизни в новой среде приезжему необходимо изучение и принятие всего культурного канона и смыслов. Это должен быть расписанный по стадиям процесс, мягко ограничивающий практически всю оставшуюся жизнь не только самого приезжающего, но частично и его детей.

Отказ от принятия правил новой родины должен автоматически вести к утрате гражданства. Скажете жестоко? Но таковы будут реалии нового мира.

Миграционно-интеграционная политика должна быть избирательной, необходимо выделять несколько групп новых, потенциальных граждан, политику в отношении которых следует дифференцировать (рис. 144).

Особого внимания заслуживают уникальные, талантливые люди, масштаб личности которых значителен, и польза от которых велика для России. В год, возможно, наберутся десятки таких людей, если повезет — сотни. Никаких особых требований к ним предъявлять не надо, но жить они должны в среде коренного населения, чтобы дети учились в местных школах и с раннего детства впитывали русский культурный канон. В настоящее время в этой группе представлены натурализованные спортсмены (спорная идея), в перспективе — это должны быть выдающиеся умы.