держав в большей степени являлись результатом действия исключений.

Падение роли и значимости Фининтерна приведет к появлению в мире новых либеральных сетевых держав. Так, в ближайшее время нас ждет весьма увлекательное зрелище, когда в США начнется усиливаться и обостряться разделение сторонников праволиберального (Байден, Клинтон) и леволиберального (Сандерс) взгляда на мир.

И, да, ни одному современному народу, кроме евреев, не удалось создать сетевую державу.

2.10. Геостратегические вызовы

Описанное выше разделение стран/государств/ держав на три типа, исходящее из предрасположенности к определенному типу войны, актуально для настоящего времени, но перестанет таким быть в будущем для претендующих на значительный суверенитет. Геополитическому игроку необходимо владеть ресурсами для ведения всех трех типов войн, что способствует унификации.

Геополитический игрок будущего будет сочетать в себе черты континентальной, морской и сетевой державы, и чем естественнее и органичнее это будет, тем лучше для его будущего. Попытки строить долгосрочное доминирование на одном типе ресурса обречены на провал.

В этой логике совсем по-другому раскроются стратегии России, включающие в себя развитие морского (торгового) направления и идеологии/религии (психоисторических смыслов). Это не волюнтаризм автора, а насущное требование будущего мира. Если вам говорят, что мы исключительно континентальная многокультурная (читай безидеологическая) держава и нам не нужны ни флот, ни идеология, — это или вредитель, или не очень знающий человек.

Как формально выделить потенциальные панрегионы? Надо взять физическую, экономическую и этнокультурную карты и совмещать их в поисках устойчивых регионов. Далее смотрим на обеспеченных ресурсами для всех трех видов войн территории очагов пассионарности — народы с высокой пассионарностью. Если есть — это и будет панрегион, нет — территория для экспансии. Неудивительно, что границы панрегионов близки к исторически максимальным границам империй прошлого. С сетевыми державами ситуация интереснее, где границы и территории Фининтерна? Если взять карту мира, то во всех крупных городах будут его представительства — этакие точки и кляксы на карте.

Таким образом, важнейшей особенностью панрегионов в будущем станет развитие ресурсов и возможностей для ведения всех трех типов войн, без этого перспектив не будет.

2.11. Резюме

Традиционно, в геостратегии выделяли два типа держав: суша и море, и переходное пространство побережья. Господство над последним рассматривалось как залог противостояния в борьбе. Автором была пересмотрена данная модель добавлением к державам суши (приоритет вооруженной борьбы и контроля территорий) и державам моря (приоритет на торговоэкономической борьбе и контроле коммуникаций) третьего типа — сетевые державы (приоритет на психоисторической борьбе и контроле разумов). Для каждого типа держав характерны свои принципы интеграции земель.

Помимо чистых типов выделены смешанные (табл. 2): империя суши (суша и сеть), империи моря (море и сеть) и геостратегический игрок (суша, море и сеть).

Классическими и типичными державами суши являются — Китай, Германия, Польша. Империи суши, начиная с периода Средних веков мировой истории, являют собой образцы одного из самых интересных и значимых государственных образований. Самой первой из них стала Ромейская империя, на тысячу лет продлившая историю античного Рима.

Существует три пути зарождения и становления империй суши, два из которых закрыты по историческим причинам, а третий не слишком удачно опробован:

■ формирование религиозного центра и базовой идентичности на его основе в рамках античной державы — Ромеи, Сасаниды, Индия;

■ получение державой суши прививки сетевых принципов и традиций от кочевников с последующим закреплением контроля над региональ-ной/глобальной проектностью — Россия/СССР, Османская империя, Иран;

■ сознательное изменение менталитета элиты и народов идеологическими принципами — Австро-Венгрия.

На этом перечень империй суши можно считать завершенным. Остальные примеры относятся к державам суши с элементами сети, и не более. Отсутствие смыслового единства у народов суши ведет к распаду, как только военные и/или экономические инструменты ослабевают.

В ближайшие десятилетия мы будем наблюдать попытки формирования держав суши третьим методом — если Австро-Венгрия могла изменять себя подобным образом более ста лет назад, то сейчас возможно и не такое.

В отличие от держав и империй суши морские государства не являют собой образцы устойчивого и предопределенного состояния. Они начинают свой путь в качестве сухопутных, формируя на названных принципах ядро — будущую метрополию. Граница с морем, возможность морской и/или экономической экспансии, отсутствие возможности для сухопутного расширения, а также наличие пассионарности образуют предпосылки для формирования державы моря. Этим путем прошли Дания, Португалия, Голландия, Венеция и ряд других стран и народов.

В отличие от них Испания, Франция и Япония не захотели или не успели перейти на принципы морской державы, несмотря на все расширения и огромные владения.

В истории было две империи моря, которые развили сетевую составляющую — Британия и США. В свое время Британия допустила ошибку — начала развивать поселенческую аграрную колонию в Северной Америке до того, как стала империей. Нужно же было развивать исключительно колонии торгового типа, «фактории» — крупный город-порт, через который вывозят ресурсы и поставляют продукцию местному населению (как это было в случае с Индией). В статусе империи Британия уже научилась работать тоньше, формируя доминионы, хотя это не уберегло ее от противостояния с Капской колонией (современная ЮАР).

Одним из важнейших ограничений традиционной геостратегии является чисто геополитическое, т. е. взгляд на мир, привязанный к существующим границам и государственным институтам. Такой важный элемент, как сетевые державы, оставался за пределами полноценного анализа, так как рассматривался исключительно в терминах внутриполитической борьбы или в качестве причины противостояния между отдельными государствами.

Такие структуры, как Коминтерн, Фининтерн, масонство и др., изучаются в отрыве от реального масштаба их влияния на процессы и события. Данный подход затрагивает и исторические оценки, сдвигая фокус внимания и не позволяя видеть целое.

Может показаться, что мир будущего — это мир сетевых держав. Однако подобный взгляд иллюзорен: влияние и роль сетевых сообществ и структур действительно будет возрастать, но переход от них к сетевым державам все-таки всегда будет представлять намного более сложный и не во всем предсказуемый путь.

В рамках одной державы сильные черты суши и моря могут сосуществовать только при наличии сильной сетевой составляющей, чего еще не было в истории, но такие примеры мы с большой вероятностью сможем увидеть в ближайшие пару десятилетий.

3. Психоисторические смыслы

По практически любому гуманитарному вопросу/ категории можно найти множество пространных, внутренне противоречивых, псевдологичных бессистемных рассуждений и теорий. Порой складывается впечатление, что идет специальная работа по затруднению практического использования написанного материала. Автор идет другим путем, он стремится к созданию методик и подходов, что позволяют давать оценку и проводить сравнительный анализ.

Используемое понятие «психоистории» не имеет ничего общего с трудами Ллойда Демоза. Авторское понимание «психоистории» сформировано на основе трудов уроженца Смоленской губернии Исаака Изюмова, больше известного миру как Айзек Азимов, а конкретнее на его цикле «Основание». Если очень кратко, то речь идет о несуществующей науке, способной рассчитывать и составлять вероятностное дерево развития общества, определять ключевые точки и необходимые воздействия для направления течения будущего по нужному пути. Понятно, что речь идет о фантастике, и в реальности такой науки и математического аппарата нет, но нам важна чистая идея, а не метод.