■ полное переформатирование диптиха (Москва становится первой) и/или изменение принципов выбора патриархов в Константинополе и Иерусалиме. Эти кафедры, ввиду их значимости, смогут занимать, уходя с текущего поста, только действующие главы Церквей (голосование глав Церквей и экзархатов).
При таком сценарии следующим Константинопольским патриархом станет не очередной фанарский грек, а один из славянских патриархов, что будет логично и понятно.
Второй вариант развития событий обретет будущее, если греческая часть Православного проекта не подпадет под власть России, что не обязательно, но возможно при «Левом повороте» и/или сохранении Турции от распада. В конце лета 2018 г. автор описывал логику и последствия действий Стамбульского патриарха как пример многоходовки. В ее рамках потери России в краткосрочной перспективе несут выгоды в среднесрочной. В первый год практически никто из сторонних наблюдателей не смотрел дальше первого уровня, сейчас же для многих открылся второй ход — перспектива отказа от влияния греков.
Ключевым в рамках второго варианта станет создание собственного русско-православного Основания. Вот только скопировать Афон не получится. Ведь Афон это:
■ отдельная территория с 20 монастырями и множеством скитов;
■ исторические святые, множество святынь и намоленных мест;
■ расстояние между монастырями — несколько часов пешего хода;
■ постоянное общение между монахами, посеще-ния/переходы между монастырями/скитами;
■ естественно ограниченная для посещения территория с полным запретом для женщин;
■ ограниченное количество паломников (нет толп и даже иноверцы не выглядят как откровенные туристы).
Наиболее очевидный вариант для России — создание сети «кустов» монастырей, далеких от мира и расположенных в труднодоступных для обыкновенных граждан местах. Оптимальное расположение — горные долины, полуострова и острова. Монастырь должен быть не один, а несколько расположенных рядом, чтобы не было подчиненности, шло общение и существовали пешие молитвенные переходы. Приезд и количество паломников должно быть ограниченным, вплоть до установки полицейских постов на дорогах. Должны существовать регулярные «командировки», а также общение посредством удаленной связи между разбросанными по всей стране монастырями.
Часть монастырей будет представлена самыми намоленными и святыми из существующих (Валаам, Соловки и др.), но большинство нужно будет закладывать в знаковых и сакральных местах, например, на Южных Курилах. Необходимо также вводить ограничения на посещения женщин, ведь существует множество примеров того, как женщины уводили молодых монахов в нарушение обетов обратно в мир.
Можно создать малую сеть женских монастырей, построенных по сходным принципам, но не надо превращать места молитвы и уединения в туристические центры.
Как ни в коем случае не нужно создавать русский аналог Афона? Начать его строить рядом с Москвой, например, в Сергиевом Посаде. На выходе будет не монашеская республика, а церковно-чиновничий поселок. Так уже пытались построить инновационный полис-спутник, чуть ли не конкурент Кремниевой долины, а получили полное и беспросветное Сколково.
Епископ должен быть монахом, а монах — аскетом.
Третий вариант — оставить всё как есть — ведет лишь к дальнейшей деградации и вырождению Проекта, что подтачивает перспективы России, так как православные смыслы очень сильно и глубоко интегрированы в русский культурный канон. Оставляя в чужих руках возможность манипулировать нами под видом Православия, «растолковывая» и «разъясняя», мы остаемся беззащитными.
Таким образом, продемонстрировано, что, вне связи со сценариями, русский традиционный канон имеет очень высокую зависимость от смыслов Православного проекта и Россия должна взять данный проект под свой контроль. В противном случае обретение психоисторической независимости, субъектности будет осложнено.
России необходимо создавать отдельное русскоправославное Проектное Основание, автономное и независимое от греков. Если весь Православный проект окажется под влиянием России — замечательно, получаем дополнение. Если контроль не будет получен — есть резервный план.
37.3. Перспективы развития
В мире существует запрос на левоконсервативный путь. Для очень многих людей единственным представлением и образом такого государства/цивилизации является СССР / Красный проект. Россия без Православного проекта с трудом, но сможет существовать, а вот обратное неверно. Православный проект обречен либо стать частью Красного, русского проекта, либо исчезнуть.
В части прямой религиозной экспансии можно выделить следующие направления расширения зоны Православия:
■ повторная евангелизация Европы путем возврата к докатолическим традициям первого тысячелетия нашей эры с идеями соборности, взаимопомощи и справедливости;
■ элемент принятия русского традиционного канона (язык, нормы, правила, принципы и смыслы) для желающих стать частью России в условиях нестабильности в мире;
■ процессы этногенеза, в том числе в части криптогреков, криптогрузин и других потомков исламизированных и потуреченных народов Ближнего Востока;
■ евангелизация части Китая (высока вероятность распада до середины 2030-х гг.) и народов ЮгоВосточной Азии;
■ культурная экспансия в Черную Африку до начала и во время Битвы за Африку (2050-е гг.).
Расширение границ Православного проекта путем всего лишь миссионерской работы — ограниченный и тупиковый путь для XXI в., необходимо решение внутренних проблем и представление миру новых путей.
Наиболее интересно формирование православного социализма, т. е. сборка социалистической/ком-мунистической теории на основе не протестантской трудовой этики, аправославного взгляда на мир.
В рамках ожидаемого перехода первых регионов в мире в 6-й технологический уклад в 2030-2035 гг., по итогам которого до 90% людей окажутся ненужными в качестве производителей, но нужными в качестве потребителей, труд станет привилегией меньшинства. К снижению веса классовых противоречий в обществе — а ведь, кроме них, существуют и культурные, и социальные, и этнические, да и много еще каких — добавим изменение роли труда, и получим совершенно другой мир. Человечеству будет очень нужен левоконсервативный образ будущего, отличный от классического марксизма. Так почему бы не собрать его на основе морали и нравственности православия, так же как марксизм, по сути, вырос из протестантской трудовой этики.
Эта новая система не будет религиозной, но станет давать образ будущего для всех, станет глобальной идеей, перерождением Красного проекта. Того самого, что был создан И. В. Сталиным в виде сочетания марксизма-ленинизма с традициями русского имперского канона. Может быть новое построение и станет именно той теорией, которой нам так не хватает и которая станет одним из столпов для всего мира.
Таким образом, наиболее интересным развитием Православного проекта будет создание на его базе новой глобальной идеологии, сочетающей в себе православные представления о нравственности и морали с большим метафизическим и духовным влиянием («достаточно искренне покаяться и обретешь спасение») и с левыми социальными представлениями («общее превыше частного»).
Россия и Православный проект связаны неразрывно, и последний должен стать инструментом и частью первой. Любой иной вариант приведет к окончательной утрате каких бы то ни было перспектив для проекта, созданного еще Константином Великим и легшего в основу Ромейской империи.
37.4. Резюме
Когда произносится словосочетание «Православный проект», то первые ассоциации у многих будут связаны с Россией и концепцией «Третий Рим». В реальности, однако, данный проект так и не стал полностью российским, поскольку его психоисторический центр и Основание (Афон) всё еще контролируются греками через первенство четырех греческих патриархатов — в Константинополе, Александрии, Антиохии и Иерусалиме.
