По итогам двух мировых войн Британия перешла в состояние державы моря с элементами сети (рис. 14, точка 7). Чем дольше сохраняется такое положение, тем меньше сетевых имперских принципов остается. У Британии два варианта пути — пойти назад и вверх, сформировав собственный панрегион и вернув положение империи моря, или продолжить деградацию и встать в один ряд с современными Данией, Голландией и Португалией (рис. 14, точка 8).

И да, живущие за счет набегов кочевники и пираты — суть неустойчивые, морские по форме, но не по содержанию державы. Война Афины у них вырождена до прямого грабежа, когда успех достигается не хитростью и сложным образом сформированными правилами и законами, а нападениями исподтишка. Устойчивость таких образований невысока, аккурат до первого крупного противника, что будет готов выжечь их базы. И да, кочевые каганаты и ханства (например, Крымское ханство или Хазарский каганат) тоже были своеобразными слабыми державами моря, как бы странно это ни звучало.

Таким образом, можно заключить, что черты державы моря являются для народов и стран не врожденными, а приобретенными, возникшими в результате сочетания обстоятельств и готовности держав суши к качественным и серьезным изменениям. В мировой истории было не так уж и много настоящих держав моря, но все они, кроме Британии и США, утратили морские черты.

При этом бывшая ранее первой в мире империей моря Британия (про античные Тир и Карфаген нужно говорить отдельно) рискует в скором времени скатиться на один уровень с Голландией и Португалией, став слабой державой суши с реликтами моря.

США в настоящее время являются единственной в мире империей моря, но их развитие и судьба требует отдельного рассмотрения. Далее рассмотрим варианты и ответвления на пути формирования держав и империй моря.

2.7. Не ставшие державами моря

В мире есть три крупные страны, в отношении которых существует соблазн называть их бывшими морскими державами или даже морскими империями, хотя это и было бы ошибкой. Испания, Франция и Япония, не пройдя через перестройку и изменение принципов державного бытия, все время оставались державами суши. Эти страны дошли до пункта «метрополия с далекими колониями» (рис. 14, точка 4), но не смогли перейти к следующему, «держава моря» (рис. 14, точка 5), скатившись в итоге на позицию «держава суши» (рис. 14, точка 9).

Испания так и не стала державой моря, оставшись большим королевством с далекими колониями на отшибе. Весь фокус политического внимания королей и элиты, при главенстве сухопутных планов, оставался в Европе. Политика Габсбургов на континенте — сплошное перечисление агрессивных военных компаний. Испания стремилась стать не державой моря, а империей суши, впрочем, тоже без положительного результата. Лучший показатель слабости морской составляющей Испании — трехвековое господство североафриканских мусульманских пиратов в Средиземном море, длившееся вплоть до Берберийских войн (1801-1805, 1815), когда флот США зачистил северное побережье Африки. Европейские же державы за все это время так и не смогли обезопасить торговые пути и побережья.

Для предотвращения неизбежных вопросов: государства Магриба большую часть рассматриваемого времени были лишь формальными вассалами Османской империи (близкий аналог — Крымское ханство), морские принципы которой не были интегрированы в ее суть, она так и оставалась империей суши.

Франция несколько раз пыталась изменить свой тип, но никак не могла уйти от вовлеченности в континентальные проблемы. Ну а потом пришел Наполеон I, затем — пародия на него в лице Наполеона III, а далее над элитой и народом давлела идея фикс в виде реванша за проигрыш во Франко-Прусской войне. Из Первой мировой войны Франция вышла в числе победителей, но надорванной и утратившей долгосрочные перспективы. Несколько неудачных попыток перейти от принципов державы суши к морю и обратно очень ослабили потомков галлов. Обратите внимание на нынешнее стремление Франции выстраивать свою политическую линию в Западной Африке — это и не война Афины (торговоэкономическая), и не война Ареса (вооруженная), получается нечто среднее и аморфное. Открытость страны и общества для граждан бывших колоний — вообще верх идиотизма, особенно поражает, что по разным оценкам до двухсот тысяч этнических французов приняли ислам.

С Японией ситуация проще, она была готова к переходу и прошла бы его, будь у нее чуть больше времени, но после проигрыша во Второй мировой войне произошло насильственное возвращение ее к прежним границам и принципам.

Таким образом, мы видим, что Испания, Франция и Япония так и не стали полноценными державами и империями моря, хотя они и двигались в этом направлении. Нет ничего удивительного, что степень и скорость ее национальной деградации крайне высоки даже на фоне остальной Европы.

Черты державы моря очень сильно деформируют национальное самосознание, плохо уживаются с национальным духом, патриотизмом и готовностью умереть за родину, так что в итоге нельзя сказать, было ли это неудачей или рассмотренным странам повезло.

2.8. Сетевые принципы и структуры

В предыдущих разделах были описаны империи суши и империи моря, которые содержат в себе сетевые принципы вместе с традиционными элементами суши/моря соответственно. Для полноты картины осталось рассмотреть, что из себя представляют чистые сетевые/наднациональные державы.

Сетевые/наднациональные принципы в империях проявлялись в имперской элите, которая интегрировала, вбирала в себя местные национальные элиты, а простому населению предоставляла культурную автономию. В отличие от империй чистые сетевые державы не привязаны к географической карте и практически не упоминаются в учебниках истории в качестве самостоятельных сил. Противостояния военно-рыцарских орденов, масонов и др. с государствами рассматриваются как политические события внутри отдельных стран, что сильно упрощает и не позволяет увидеть картину в целом.

Собственно, именно невключение сетевых держав в рамки традиционной геостратегии стало одним из важнейших ограничителей ее развития и сделало ее всего лишь частным разделом геополитики.

В наши дни существуют несколько сетевых держав, что в полной мере претендуют на субъектность и оказывают влияние на мир:

■ Фининтерн;

■ Иудейский проект;

■ Ватикан, стоящий за Континентальными элитами Европы.

Ни одна из этих структур не может быть описана в терминах держав суши, моря и побережья, они просто не локализуются на привычной нам политической карте. При том что влияние на мировые процессы Римско-католической церкви и Иудейского проекта оказывается на порядок больше влияния государств Ватикан и Израиль.

Прежде чем изучать сетевые державы, необходимо рассмотреть меньшие по масштабам понятия — сетевые сообщества и структуры (рис. 15). С сетевыми сообществами мы в наш информационный век сталкиваемся на каждом шагу (группы в соцсетях по интересам, кланы в играх и т. д.). В то же время сетевые сообщества не являются продуктом современности. Например, известно, что выпускники учебных заведений могли долгие десятилетия сохранять связи и поддерживать друг друга, особенно если продолжали периодически общаться и работать в одной среде.

В рамках сетевых сообществ совместная деятельность незначительна, основное внимание уделяется совместному отдыху, развлечениям, обмену информацией и опытом, получению знаний. А вот сетевые структуры создаются уже для управления и координации совместной деятельности. Переход от сетевого сообщества к сетевой структуре с необходимостью предполагает следующее:

■ формирование иерархии/внутренних статусов для членов;

■ значимость принадлежности к структуре (сетевой идентичности) для большинства носителей превышает значимость всех иных социальных отношений (идентичности), построенных не на родоплеменных принципах;