Если кочевники оставались поблизости и никуда не исчезали, то получался каганат, тоже, как правило, недолговечный. Для перехода к империи державе суши с элементами сети был необходим собственный региональный (религиозный) или глобальный проект, центр которого находился бы внутри. Иран подобным образом взял под контроль шиизм, Османская империя — суннизм, ну а про Россию поговорим дальше и отдельно.

Проблемы при формировании именно стабильных по времени империй суши, а не держав суши с элементами сетевых принципов — масштаб и контроль центра своей проектности. Если бы в Средние века Рим был в центре и под контролем сильного и большого государства, например, в случае победы гибеллинов, Германия и Италия стали бы единым государством, и это была бы империя суши.

Резонный вопрос — можно ли было из системы исключить кочевников и сразу привить державе суши региональную/глобальную проектность? Отвечая на него, следует учитывать, что в Средние века вместо сетевой составляющей приходилось иметь дело с резким усилением имманентного народам суши шовинизма, национализма и чувства превосходства. Поэтому кочевники были нужны для приведения их в норму и избавления от чрезмерно раздутого национального самомнения.

Но времена менялись, и к перечню империй суши можно было бы добавить Австро-Венгрию, если бы изменения середины XIX — начала XX в. были бы продолжительными и комплексными. Сослагательное наклонение используется для подчеркивания незавершенности процесса, так как австро-венгерского дуализма оказалось недостаточно. Помимо венгров в состав имперских элит необходимо было как интегрировать верхушки славянских народов, как и дать этим народам культурную автономию. Формируемая империя должна была рассматриваться как родной дом для славянских народов, что могло бы существенно ослабить панславянскую политику России. Но это уже третий, не до конца сформированный путь — сознательная прививка сетевых принципов элите и народу и попытка справиться без кочевников. Если это почти получилось 100-150 лет назад, то нет сомнений, что в современном мире все будет намного проще — державе суши нужно придумать и/или возглавить региональный/глобальный проект.

Правда, желающих что-то не видно. Впрочем, кризис в мире несет не только экономический, но также и национальный, религиозный, смысловой и интеллектуально-идейный характер. Место для роста есть, было бы желание.

Таким образом, существуют три сценария появления империй суши (рис. 13). Первый — преобразование античной империи путем формирования объединяющей народы региональной (религиозной) проектной идентичности. Помимо рассмотренной ранее Ромейской империи этот путь преодолели Сасанидская Персия и современная Индия.

Второй, более сложный путь — получение державой суши сетевой прививки от кочевников и фиксация сетевой составляющей контролируемым регио-нальным/глобальным проектом. Османская империя (суннизм), Иран (шиизм) и Россия/СССР прошли именно этот путь.

Третий путь — сознательное привнесение сетевых принципов державе суши путем психоисторического кодирования, изменения отношений между элитой и населением. Данный вариант практически получился у поздней Австро-Венгрии, но поражение в Первой мировой войне прервало эксперимент. Позже были подобные попытки у сербов с Югославией, и это, собственно, все.

В отличие от первых двух более недоступных сценариев, за третьим будущее. В ближайшие десятилетия мы сможем наблюдать попытки сознательного и искусственного создания империй суши.

И да, не повезло Османской империи: по широкому фронту она уперлась в другие империи суши — Иран и Россию. На юге цивилизационные пустоши, а на северо-западе объединенные силы Европы. Может ли современная Турция возродить имперский дух? Сомнительно, ведь сто лет сознательного искоренения сетевых принципов и построения национального государства легли на нее непосильным грузом.

2.6. Жизненный цикл держав и империй моря

При упоминании о державах моря большинство вспоминает Британию — Владычицу морей — и пытается вести описание исключительно на ее примере. Однако в мире существовало несколько держав моря — Дания, Венеция, Генуя, Португалия, Голландия, а также страны, что в какой-то момент истории шли к этому: Испания, Франция, Япония. Отдельно стоят США — ведь только им да Британии удалось стать полноценными империями моря (сочетанием державы моря и сетевой державы).

Имея в распоряжении столь интересную и разнообразную выборку, к рассматриваемому вопросу можно подойти с большей детализацией и глубиной, нежели та, которую предписывает простое описание Англии в период ее расцвета.

Легко заметить, что все относимые к морским страны, стремившиеся контролировать территорию и опиравшиеся на военную силу, на первых этапах своей истории жили в парадигме... держав суши. Принципы торгово-экономического доминирования и контроля морских потоков развились у них позже.

Можно вспомнить реконкисту графства/королевства Португалия, долгие сухопутные войны Англии, борьбу Голландии. В начале своего исторического бытия все будущие морские государства заявляли о себе как типичные представители континента. Даже островные страны, вроде Англии и Японии, долгое время были заняты созданием единой власти на островах. Посмотрите на историю противостояния средневековой Англии с Францией или Шотландией — все стороны конфликтов будут мало чем отличаться друг от друга по принципам и подходам: где же там столь характерные для их раздоров в будущем торговые эмбарго, блокирование портов, уход от сухопутных битв?

На рис. 14 жизненный цикл морских держав показан с крупнейшими ответвлениями и тупиками развития. Все упоминаемые на схеме страны охарактеризованы согласно текущему положению.

После того как держава суши достигает своих устойчивых естественных границ (рис. 14, точка 2), будь то покорение всего острова (Британия) или ситуация, когда со стороны суши ее развитие стабильно ограничивают намного более сильные соседи, как это произошло, например, с Португалией (Испания) и Голландией (Габсбурги), начинается поиск вариантов развития.

Развитие технологий мореплавания, рост пассионарности (рис. 14, точка 3) и ограниченность сухопутной территориальной экспансии переносили фокус внимания за моря, что приводило к появлению колоний (рис. 14, точка 4). А дальше наступал важный момент: нужен был качественный переход на новые принципы, т.е. отказ от направления ресурсов на территориальное расширение метрополии и жесткое разграничение принципов жизни в колониях и метрополии. Именно после этого формировалась держава моря (рис. 14, точка 5).

Большинство существовавших морских держав давно исчерпали свою энергию, утратили колонии и откатились до уровня «слабых держав суши» (рис. 14, точка 8), неспособных более играть первые роли в мировой политике. Реликты моря и привычка решать вопросы экономическими принципами сильно въедаются в культуру и социальные отношения, но отсутствие избыточных ресурсов/территорий для грабежа (колоний) и инструмента защиты (сильного флота) делает позиции очень неустойчивыми.

Следующий этап развития державы моря — становление империи моря (рис. 14, точка 6), т. е. принятие сетевых принципов. В отличие от большинства средневековых государств с их закрытой сословной системой, Англия смотрела на эти вещи проще. Война Ланкастеров и Йорков (1455-1485 гг.) очень сильно проредила аристократическое сословие. Для восстановления элиты сначала в верхний слой были запущены разбогатевшие купцы и крестьяне (джентри), потом — пираты и торговцы опиумом (Венецианская партия). Нет ничего удивительного, что значимая часть британской элиты оказалась к настоящему времени сильно иудаизированной. В наши дни имперские сетевые принципы ослабли и выродились до мема «с Темзы выдачи нет», а вместо элитариев в Лондон съезжаются со всего мира воры и прохиндеи всех мастей.