Берт наблюдал на ним, стараясь понять, что он там болтает.

– Очень вероятно, что вы сломаете себе шею, – повторил Берт. – А впрочем… посмотрим…

Берт начал копаться в машине и сиденье аппарата, разыскивая инструменты, необходимые для починки. Кроме того, он вспомнил, что он и Грабб всегда были выпачканы маслом, когда занимались починкой. Это было правилом. Значит, и ему надо выпачкать себе руки и лицо, – иначе дело не пойдет. Он снял куртку и, сдвинув шапку на затылок, принялся за работу.

Принц и офицер, по-видимому, намеревались наблюдать за Бертом. Но все же ему удалось отделаться от них. Он дал им понять, что это мешает работе и что ему надо «поразмыслить немного», прежде чем приступить к делу. Опыт, приобретенный им в лавочке, научил его, как обращаться с людьми и внушать им уважение к себе как знающему человеку. Таким способом Берт заставил принца и офицера удалиться. Оставшись один, Берт отправился ко второму аэроплану, достал из него ружья и амуницию и спрятал их поблизости, в кустах крапивы.

– Так-то лучше, – проворчал Берт и принялся после этого тщательно исследовать обломки крыльев между деревьями.

Потом он подошел к другому аэроплану и стал их сравнивать между собой. Метод, которому он следовал в Бен-Хилле, был очень прост и мог быть применен в данном случае, если не встретится ничего непонятного в устройстве машины и поломка не окажется совершенно неисправимой.

Когда немцы вернулись, Берт уже был весь выпачкан маслом и с видом знатока исследовал разные винтики, шарики и рычаги. Офицер попробовал было вмешаться и сделать ему кое-какие замечания, но Берт решительно отвел его рукой, сказав:

– Не понимаю. Так не годится. Не мешайте!.. – Затем он вдруг, как будто вспомнив что-то и указав большим пальцем через плечо, заметил офицеру: – Мертвеца, вон там, надо похоронить!..

7

Вселенная в глазах Берта вдруг преобразилась. Словно завеса опустилась перед ним и закрыла те страшные опустошения и разрушения, которые так потрясли его сначала. Теперь он все же находился среди людей. Правда, это был крошечный мир из трех человек, но все же этот мир вызывал у Берта более энергичную работу мысли. У него появились новые идеи, схемы, смелые планы. Прежде всего, его занимал вопрос, что эти джентльмены думают о нем и что они намерены делать. Берт возился с азиатским аэропланом, а в голове у него работа шла своим чередом, новые идеи зарождались и поднимались на поверхность, точно пузырьки газа в содовой воде.

– Вот! – воскликнул он.

В эту минуту у него промелькнула мысль о вопиющей несправедливости судьбы. В самом деле, эти два человека остались живы, а Курт погиб. Вся команда «Гогенцоллерна» была уничтожена, – сгорела, перебита, утонула, – и только эти двое, скрывавшиеся в передней каюте, обшитой подушками, уцелели!

– Счастливая звезда спасла их, – прошептал Берт и оглянулся на счастливцев. Они стояли рядом и наблюдали за ним.

– Нечего смотреть на меня! – сказал он. – Вы только сбиваете меня.

Но, видя, что они его не понимают, он подошел к ним, держа отвертку в руках. При этом ему в первый раз бросилось в глаза, какой огромный и мощный человек принц. Принц взирал на все с невозмутимым видом. Берт подошел к нему и сказал, указывая на группу деревьев:

– Там мертвец.

Офицер вмешался и что-то возразил ему по-немецки.

Берт снова повторил:

– Мертвец… там!

С большим трудом удалось ему обратить их внимание на мертвого китайца; в конце концов пришлось просто привести их к этому месту. Однако они все же решили, что именно Берт, как низшее лицо, должен оттащить это мертвое тело и сбросить его в поток; эта привилегия, несомненно, принадлежала Берту… После жаркого спора, выражавшегося главным образом в жестах, офицер, наконец, решил унизиться настолько, чтобы помочь Берту: одному Берту было не справиться. Вдвоем они вытащили из ветвей уже раздувшийся труп и поволокли к берегу. Там они немного передохнули, – тащить было очень тяжело, – затем сбросили мертвеца в поток. Берт вернулся к своей работе, ощущая боль в руках и глухое раздражение.

– Негодяи! – ворчал он. – Они и в самом деле принимают меня за одного из своих рабов! Бродяги… а туда же, задирают нос!

Принявшись снова за работу над летательной машиной, он стал раздумывать о том, что будет, если ему удастся все-таки починить ее…

Оба немца ушли. Поразмыслив немного, Берт отвернул кое-какие гайки и, надев куртку и жилет, положил гайки в карман вместе с частью инструментов. Остальные инструменты, взятые с другого аэроплана, он запрятал среди деревьев.

– Великолепно! – сказал он сам себе, приняв все эти предосторожности.

Когда вернулся принц со своим спутником, Берт был уже на месте, возле аэроплана. Принц несколько минут смотрел на его работу, потом отправился к водоразделу и долго стоял там, сложив руки и в раздумье глядя на поток.

Офицер вернулся к Берту и процедил сквозь зубы по-английски, помогая себе жестами:

– Ступай поешь!

Когда Берт пришел в лавочку, то увидал, что весь запас провизии оттуда исчез. Оставлена была лишь небольшая порция мясных консервов и три бисквита. Несколько минут Берт стоял, разинув рот. Котенок, почуявший Берта, вышел из-за прилавка и начал вкрадчиво мяукать.

– Ах да! – сказал Берт. – Тебе ведь надо дать молочка. Но где же оно?

Собравшись с духом, он взял тарелку в одну руку, а бисквиты – в другую и пошел разыскивать принца, извергая поток ругательств. Увидев принца, он подошел к нему и, не отдавая чести, гневно указал на тарелку и крикнул:

– Что это значит, черт возьми?

Произошло горячее объяснение и спор. Берт изложил им свой взгляд на их поведение по-английски, а офицер говорил ему по-немецки о нациях и дисциплине. Наконец принц, видимо, оценивший физическую силу Берта, схватил его за плечи и так тряхнул, что у Берта только в карманах зазвенело; потом, крикнув что-то, отшвырнул его в сторону. Словом, ткнул его так, как будто Берт был немецкий солдат.

Берт был возмущен до глубины души. Его простые, обыденные понятия о чести были задеты, и он решил, что отомстит принцу во что бы то ни стало.

– Погоди же! – прошептал он, задыхаясь и застегивая свою куртку.

– Ну! – крикнул принц. – Уйдешь ли ты?

И вдруг, бросив героический взгляд на Берта, он выдернул шпагу из ножен.

Офицер вмешался и что-то заметил ему по-немецки, указав на небо.

Там, далеко на юго-западе, показался японский воздушный корабль, который несся прямо на них. Это неожиданное обстоятельство остановило столкновение. Принц первый понял, что надо отступать. Все трое, как кролики, бросились в кусты, ища прикрытия, и наконец залезли в углубление, где росла высокая трава, которая могла совершенно скрыть их. Там они долго сидели на расстоянии нескольких метров друг от друга и, прячась в траве, украдкой, из-за ветвей, следили за воздушным кораблем. Берт растерял во время бегства мясные консервы, но бисквиты остались у него в руке, и он спокойно жевал их. Воздушное чудовище пронеслось над ними, затем направилось к Ниагаре и опустилось над электрическими мастерскими.

Пока корабль находился вблизи, они молчали; когда же он удалился, все трое сразу заговорили. Спор возобновился, и если не произошло настоящей ссоры, то только вследствие того, что они не понимали друг друга.

Собственно, начал говорить Берт, и он говорил, не обращая внимания на то, понимают его или нет. Но, видимо, тон Берта выдал его враждебные намерения.

– Вы хотите, чтобы я исправил машину? – крикнул он. – Тогда вам лучше было не трогать меня!

Но так как немцы не обратили внимания на его слова, то Берт разразился грозной речью:

– Вы думаете, что раз я вам попался, так вы можете меня бить, как вы бьете своих солдат? Ошибаетесь! Довольно с меня ваших харь! Я теперь понимаю, что вы такое, вы и все ваши, и ваша война, и ваша империя, и вся подобная вам дрянь! Да, это все вы наделали! И все из-за ничего, из-за пустого хвастовства! Оттого только, что вы носите мундиры и у вас есть флаги! А я… я не имел ни малейшего желания встречаться с вами. Я нисколько не дорожу вами. А вы меня схватили, можно сказать, похитили, и вот я теперь за тысячу километров от своего дома и от всех близких, а ваш дрянной флот изорван в клочья! Ну что ж, будете вы теперь хвастаться, а? Не думаю! Посмотрите-ка, что вы наделали! Как вы разрушили Нью-Йорк, сколько людей вы перебили, какие вы произвели опустошения! Что?! Это не научило вас?