Только однажды Берту показалось, что из города Ниагара доносился шум рукоплесканий и ликующие крики.
Еще один немецкий корабль загорелся, а другой, сильно поврежденный носом неприятельского судна, опустился где-то в южной стороне.
Все яснее и яснее становилось Берту, что немцы терпят поражение в этой неравной борьбе. Немецкие корабли явно подвергались преследованию и сражались лишь ради спасения. Но азиаты окружали их со всех сторон, разрывали оболочки газовых камер, заставляли их опускаться, подцепляли их матросов в водолазных костюмах, которые боролись с огнем при помощи огнетушителей, стараясь в то же время заделывать внутренние повреждения оболочки. Немцы отвечали выстрелами, большей частью не причинявшими неприятелю никакого вреда. Сражавшиеся слились в общую массу над Ниагарой, и вдруг немецкие корабли, словно по заранее условленному сигналу, вырвались из этой тучи и рассыпались в разные стороны: на север, юг, восток и запад. Это было открытое и беспорядочное бегство.
Как только азиаты поняли это, они немедленно бросились за немцами в погоню. Осталась лишь небольшая группа сражавшихся: четыре немецких корабля, отбивавших атаку азиатских сил на флагманский корабль «Гогенцоллерн». И в этот момент принц сделал последнюю попытку спасти Ниагару. Воздушные корабли то приближались к Канадскому водопаду, то удалялись от него к востоку, так что становились едва заметными, потом снова налетали тучей и кружились над головой единственного зрителя этой удивительной борьбы…
Плоские азиатские корабли держались над немецкими кораблями и позади них, непрестанно обстреливая их, а летательные аппараты бросались, словно рой нападающих пчел. Все ближе и ближе неслась эта туча, заполняя собой все пространство внизу. Два немецких корабля начали опускаться, потом опять поднялись. Но «Гогенцоллерн», очевидно, пострадал сильнее. Он слегка приподнялся, потом быстро повернулся, точно желая вырваться на свободу, и вдруг, загоревшись с обоих концов, начал опускаться вниз, в воду. Коснувшись воды, он снова приподнялся, но тотчас опять упал и поплыл, кружась и извиваясь, точно живое существо, старавшееся удержаться на поверхности. Его изогнутый и разорванный пропеллер все еще продолжал вращаться в воздухе. Из разных мест вырывалось пламя вместе с облаками пара. Это была гигантская по своим размерам катастрофа… Корабль уносился потоком, точно остров или большая скала, плывущая по воде и извергавшая дым и пламя. Он приближался к Берту с ужасающей быстротой. Один из азиатских кораблей, казавшийся снизу огромным куском паркета, повернул назад и несколько раз обогнул гигантский обломок, уносимый потоком. Несколько пунцовых летательных аппаратов покружились над ним, точно рой комаров, освещенных солнцем, а затем и они отправились вслед за товарищами…
Бой кипел и за островом. Гул выстрелов и взрывов не прекращался. Но сражение было уже скрыто от Берта деревьями, да он и не думал о нем, будучи поглощен видом приближавшегося к нему побежденного немецкого корабля. Что-то с треском свалилось сзади Берта, ломая сучья, но Берт даже не обратил на это внимания…
Можно было ожидать, что «Гогенцоллерн» будет окончательно разрушен на месте разветвления водопада; в течение нескольких минут пропеллер «Гогенцоллерна», вспенивая воду, выбрасывал обломки на американский берег. Корабль уносился потоком. Затем течение, направлявшееся к американскому водопаду, подхватило его, и в одно мгновение эта огромная, запылавшая еще в трех местах масса понеслась на мост, соединявший Козий остров с городом Ниагарой, и втиснулась в водоворот под центральной аркой. Раздался страшный гул: это взорвались средние камеры корабля; затем рухнул мост, и огромная масса «Гогенцоллерна», шатаясь, ринулась вперед, точно искалеченный гигант в лохмотьях, охваченный языками пламени. Достигнув гребня водопада, он на миг остановился, как будто раздумывая, и затем, сделав последний отчаянный прыжок, исчез в бурном потоке…
Отделившаяся от корабля передняя часть застряла у маленького острова, называемого Зеленым, который образует как бы каменный уступ между материком и группой деревьев на Козьем острове.
Берт наблюдал эту катастрофу у водораздела в начале моста; потом, не обращая внимания на азиатские корабли, парившие над висячим мостом, он бросился бежать к северу и забрался на скалу у Лунного острова, отвесно поднимавшуюся над американским водопадом. Там он остановился, едва переводя дух, среди страшного грохота и шума низвергавшегося потока, и смотрел, как вдали быстро мчался, кружась в потоке, огромный пустой мешок. В глазах Берта он олицетворял собой весь немецкий воздушный флот, Курта, принца, Европу, – все, что до сих пор он считал прочным и устойчивым, – тот порядок вещей, среди которого он жил, и те силы, которые казались ему непобедимыми. Теперь все это уносилось потоком как ветошь, и весь видимый мир становился достоянием чего-то неведомого, страшного…
А там далеко, над Канадой, еще были видны остатки кораблей, которые, все удаляясь, постепенно исчезли из вида…
Глава IX. На Козьем острове
1
О скалу возле Берта щелкнула пуля, и это напомнило ему, что он находится на виду, и кроме того, ведь на нем еще было надето кое-что из германской военной формы. Берт вертелся, точно цыпленок, старающийся спрятаться в траве от кружащегося коршуна. «Побеждены! Разбиты… Китайцами!.. Японцами!..» – шептал он.
Наконец он нашел убежище в кустах, вблизи маленькой, запертой на замок и брошенной лавочки. В этом месте деревья переплетались своими густыми ветвями, образуя как бы беседку.
Выстрелы прекратились, и, казалось, снова наступило спокойствие. Азиатский аэроплан, державшийся над висячим мостом, переменил свою позицию и теперь висел неподвижно над городом, бросая огромную тень на то место, где до этого происходила битва на суше. Чудовище казалось преисполненным чувством достоинства и уверенности в себе. С кормы спускался длинный развевающийся флаг, красный, черный и желтый, – флаг Великого Союза Восходящего Солнца и Дракона. Дальше к востоку, на большой высоте, висела в воздухе вторая эскадра. Берт набрался храбрости настолько, что даже высунул голову из-за кустов и, оглянувшись, увидел еще один воздушный корабль, в южной стороне неба.
– Боже мой!.. Разбиты и разогнаны!.. Боже мой! – шептал он.
Сражение происходило как раз над городом, где над развалинами одного из домов еще развевался германский флаг. Над электрической станцией висел белый навес, еще уцелевший, несмотря на все происшедшее. Опять раздались выстрелы, и показались бегущие немецкие солдаты. Они исчезли среди домов. Потом появились два механика в синих куртках и штанах, преследуемые японскими солдатами. Один из бежавших, опередивший своего товарища, был статный человек и бежал легко и быстро; другой – толстый, маленький человек, как-то подпрыгивал, подскакивал, упираясь руками в бок и откинув голову. Преследователи были в мундирах и темных касках из тонкого металла и кожи. Вдруг маленький человечек споткнулся, – и Берт с содроганием стал свидетелем нового ужаса войны…
Бежавший впереди японский солдат находился в трех шагах от упавшего и собирался ударить его, когда тот вскочил и снова побежал. Они пробежали еще около десяти метров, и наконец японец ударил немца мечом, и до Берта долетел звук, похожий на слабое мычание: толстый человек упал. Посыпались удары на лежавшего на земле человека, пытавшегося защититься голыми руками.
– О, я не могу! – простонал Берт, готовый разрыдаться.
Солдат ударил лежавшего в четвертый раз и присоединился к товарищу, который преследовал быстроногого механика. Третий преследователь, немного отставший, вдруг повернулся. Должно быть, он заметил, что зарубленный шевелится, потому что опять подбежал к нему и снова ударил его мечом.
– О-о-о! – стонал Берт при каждом ударе и все глубже заползал в кусты, старясь сделать это как можно тише.
Вдруг из города раздались выстрелы, и затем все успокоились, даже госпиталь затих. Берт увидел, как маленькие фигурки людей выходили из домов. Вкладывая мечи в ножны, они подходили к остаткам летательных машин, разрушенных бомбами. Другие появились с уцелевшими аэропланами, которые катились на колесах, как велосипеды, или вскакивали на них и поднимались в воздух. Вдали, на востоке, показались три воздушных корабля. Корабль, повисший над городом, спустился еще ниже и выбросил веревочную лестницу, чтобы снять людей с электрической станции.
