Тем не менее решено было все-таки рискнуть и взять с собой два велосипеда. Они придумали также и подходящий для себя костюм: коричневые чулки и сандалии, балахоны из дешевого небеленого полотна и парики и бороды из пакли. Они назовут себя «дервишами пустыни» и будут петь наиболее популярные песенки и куплеты, вроде «Мой кавалер» и «Почем шпильки?».

Порешили отправиться сначала в наиболее скромные местечки на морском берегу и лишь постепенно, завоевав внимание публики, перейти на более крупные курорты.

Для начала они выбрали Литтлстон в Кенте, главным образом потому, что это было глухое место.

Пока они обсуждали свой план, половина всех правительств мира усиленно готовилась к войне. Берт и Грабб узнали об этом уже около полудня, когда увидели плакаты вечерней газеты на противоположной стороне улицы.

Там огромными буквами было напечатано:

«Тучи сгущаются

Возможна война!»

– Все говорят о войне, – покачал головой Берт. – Право, они накличут ее когда-нибудь, если будут так неосторожны…

4

Нет ничего удивительного в том, что внезапное появление «дервишей пустыни», нарушившее спокойное однообразие жизни в песках Даймчерча, было встречено зрителями не особенно дружелюбно. Однорельсовая дорога в Даймчерч еще не была проложена, и поэтому тишина этого местечка еще ничем не была нарушена. Немногочисленные посетители Даймчерча особенно ценили это спокойствие и отсутствие той шумихи и всякого рода неожиданностей, которые составляют неизбежную особенность любого курорта. Здесь они могли купаться, лежать на берегу, мирно беседовать и играть с детьми на песке. Понятно, что «дервиши пустыни» им не особенно понравились.

Весь Даймчерч встрепенулся, когда вдали показались две белые фигуры, мчавшиеся на красных велосипедах по дороге из Литтлстона. Они быстро приближались, трубя в рог и издавая дикие крики, и вообще демонстрируя прямо-таки угрожающую веселость.

– Послушайте! Что это такое? – спрашивали себя обитатели Даймчерча.

Подкатив, наши молодые люди, согласно выработанному плану, объехали вокруг пляжа, сошли с велосипедов при общем внимании и сказали:

– Леди и джентльмены! Позвольте представиться вам… Мы – «дервиши пустыни»…

Немногочисленная публика, прогуливавшаяся по пляжу, с испугом смотрела на них.

– Тут мы ничего не получим, – заметил Грабб шепотом.

Но дети, заинтересовавшись, подошли ближе. Какой-то мальчуган рассмеялся от души, когда они с комически деловым видом сложили в кучу свои велосипеды. Затем они начали петь. Грабб запевал, а Берт изображал хор. А в конце каждого куплета они исполняли тщательно отрепетированный ими танец, держась за полы своих балахонов.

Тинга-линга, тинга-линга, тинга-линга-танг,

Почем нынче шпильки?

Так они пели и танцевали на берегу в Даймчерче. Солнце ярко светило.

Дети были довольны этим неожиданным развлечением и обступили молодых людей веселой гурьбой, дивясь их странному поведению; но взрослые взирали на незваных певцов холодно и недружелюбно.

Везде, по всем берегам Европы, раздавалось в это время веселое пение разных странствующих певцов. Дети весело играли в песке, согретом солнечными лучами. Сновали яхты и лодки, заполненные веселыми, беззаботными людьми, и, казалось, никто не замечал грозных туч, покрывающих горизонт, и надвигавшейся опасности. В городах люди спокойно занимались своими делами и развлекались. С газетами случилось то же, что с пастухом в басне: они раньше слишком часто кричали: «Волк, волк!», и теперь, когда пришел настоящий волк, им никто уже не верил…

5

Когда Берт и Грабб в третий раз повторяли свои куплеты, они вдруг заметили в северо-западном углу горизонта низко летевший огромный золотисто-коричневый шар, который быстро приближался к ним.

– Какая досада! – сказал Берт. – Как раз когда нам удалось наконец привлечь их внимание, явилось это новое развлечение. Но, как бы то ни было, продолжай, Грабб!

Тинга-линга, тинга-линга, тинга-линга-танг,

Почем нынче шпильки?..

Шар поднимался и опускался и наконец скрылся из виду.

– Спустился, слава Богу! – воскликнул Грабб, подпрыгивая. – Скорее, Берт! Будем танцевать, а то они заметят его…

Они окончили свой танец и только тогда посмотрели в сторону шара.

– С ним что-то случилось, – сказал Берт.

Все стали смотреть теперь на шар, подгоняемый свежим северо-западным ветром. Конечно, никто уже не интересовался ни танцами, ни пением. Даже Берт и Грабб сами забыли о своей дальнейшей программе. Шар подпрыгивал, как будто собирался спуститься. Он приближался, медленно опускаясь, почти касался земли, затем подскакивал вверх метров на пятнадцать и снова опускался. Корзина шара коснулась группы деревьев, и темная фигурка, барахтавшаяся в веревках, упала или спрыгнула назад в корзину. Наконец шар опустился еще ниже и медленно полетел над песчаным берегом. Шар был огромный, величиной с дом, а за ним волочился по земле длинный канат. Из корзины раздавались отчаянные вопли.

Какой-то человек как будто старался сбросить с себя одежду и затем, нагнувшись над краем корзины, крикнул:

– Хватайте скорее канат!

– Спасай, Берт! – закричал Грабб, стараясь поймать конец веревки.

Берт тоже кинулся и столкнулся при этом с рыбаком, который нагнулся к канату. Женщина с ребенком на руках, двое мальчиков с игрушечными шпагами и какой-то толстый господин во фланелевом костюме – все сразу бросились ловить канат. Они делали уморительные прыжки, стараясь поймать его. Но Берту удалось наступить ногой на извивавшуюся змеей и скользившую по земле веревку, и, чтобы не упустить ее, он встал на четвереньки и обеими руками ухватился за нее. Через несколько мгновений уже все отдыхающие на пляже сбежались к этому месту, и множество рук уцепилось за канат.

– Тяните сильнее! – кричал им человек из корзины.

Но шар продолжал еще несколько минут нестись вперед и тащил за собой людей, державшихся за канат, прямо к морю. Опустившись, он коснулся воды. Легкий серебристый плеск – и шар отпрянул, точно палец при внезапном ожоге. Из корзины снова раздался крик:

– Вытащите ее! Она в обмороке!

Человек, находившийся в корзине шара, возился около невидимого предмета, в то время как люди внизу изо всех сил тянули за веревку. Берт, бывший впереди других, прикладывал все усилия, чтобы не упустить канат; впопыхах он все время путался в длинном балахоне своего костюма дервиша. Он и представить себе не мог, что шар может быть таким огромным и ярким; корзина, сплетенная из коричневых прутьев, казалась ему сравнительно маленькой. Канат, за который цеплялся Берт, был прикреплен к крепкому кольцу над корзиной. Чем сильнее Берт тянул канат, тем ближе приближалась к нему корзина. Оттуда чей-то взволнованный голос продолжал кричать:

– Она без чувств! Ее сердце не выдержало всего, что ей пришлось вынести!

Наконец шар уступил и опустился вниз. Берт бросил канат и забежал вперед, чтобы схватить его поближе к шару. Через мгновение он уже держался рукой за край корзины.

– Держите крепче! – сказал человек в корзине, лицо которого показалось Берту подозрительно знакомым.

У этого человека были блестящие глаза, большие черные усы и плоский нос. Он снял куртку и жилет, предполагая, вероятно, что ему придется ради спасения жизни плыть; черные волосы были растрепаны.

– Пусть все возьмутся за корзину и держат ее. Там находится дама без чувств. Может быть, у нее даже разрыв сердца! Кто знает?! Мое имя – Беттеридж… Беттеридж… на воздушном шаре! Теперь, пожалуйста, вы все держитесь за край корзины. Последний раз в своей жизни я делаю такую глупость! Как можно было довериться этой палеолитической выдумке? Веревка от клапана оборвалась, и я не мог его открыть. Если я когда-нибудь встречу негодяя, который…