– Но все-таки отчего же погибли люди? – настаивал Тедди.

– Я же говорил тебе, Тедди, – вслед за войной остановились все дела. Внезапно люди заметили, что денег нет. Были только чеки – клочки бумаги, на которых обозначалось что-то… Раньше они были так же хороши, как деньги, – если получать эти чеки от знакомого покупателя. И вдруг чеки потеряли всякую цену. Я остался с тремя чеками. Два мне все же удалось разменять; затем пятифунтовые билеты потеряли цену, и скоро не стало нигде серебра, а золото нельзя было достать уже ни за что на свете. Оно хранилось в лондонских банках, а банки были уничтожены. Все стали банкротами, все лишились работы… все!

Том замолчал и с любопытством смотрел на своего слушателя. Личико мальчика выражало полнейшую растерянность.

– Вот как это случилось, – сказал Том. Несколько мгновений он как будто подыскивал более подходящие слова, чтобы выразить свою мысль. – Знаешь, это было похоже на внезапную остановку часов. В первый момент наступило спокойствие внизу. Только вверху, в небесах, продолжалась битва воздушных гигантов. Но потом люди заволновались. Помню, один из моих постоянных покупателей, мистер Мозес Глокстейн, джентльмен, очень милый и большой любитель спаржи и артишоков, вдруг пришел ко мне (а уже в течение нескольких дней никто не заглядывал ко мне в лавочку!) и начал очень взволнованно говорить, предлагая купить на вес золота все, что у меня было в лавке: картофель и другие припасы… Он говорил, что хочет попробовать немного спекульнуть. Он уверял, что держит нечто вроде пари и что он, наверное, проиграет, но, во всяком случае, все-таки хочет рискнуть. Он всегда был игроком, – утверждал он. Он предложил мне взвесить мой товар и заплатить мне по весу чеком. Все это было прекрасно, но у меня возникли сомнения насчет чека. Он начал мне объяснять, но в это самое время прошла демонстрация безработных с огромными знаменами в руках и с надписью, которую каждый мог читать (ведь тогда все умели читать): «Мы требуем пищи!» От шествовавших отделилось несколько человек, и они вошли ко мне в лавку. «Есть у вас съестные припасы?» – спросили они. «Нет, – отвечал я. – У меня ничего нет для продажи. Но если бы у меня был товар, то я бы не мог отдать его вам. Этот джентльмен предлагает мне…» Мистер Глокстейн хотел остановить меня, но было уже поздно. «Что он вам предлагает?» – спросил высокий парень с топором в руках… Он говорил таким тоном, что я должен был ответить. «Ребята, – обратился он к своим друзьям, – вот еще один финансист!» Они вытащили его и повесили на фонаре, на улице. Он даже не оказал никакого сопротивления им, не вымолвил ни слова, после того как я…

Том помолчал немного, потом закончил:

– Это был первый человек, которого повесили на моих глазах…

– Сколько вам тогда было лет? – спросил Тедди.

– Около тридцати…

– Да? А мне не было и шести лет, когда я увидел в первый раз, как вешали трех человек, укравших свиней. Отец взял меня, потому что мой день рождения был близок, и сказал, что меня надо приучить к крови, – заметил Тедди с видом превосходства.

– Но зато ты не видел раздавленных автомобилей, не видел мертвецов, найденных в химической лавке! – возразил Том, несколько смущенный замечанием мальчика.

– Да, – отвечал Тедди, – этого я не видел. – И минутное торжество, которое он испытывал, исчезло.

– И никогда не увидишь! Никогда! Ты никогда не увидишь того, что я видел! Даже если проживешь сто лет… Итак, я уже рассказывал тебе, как начался голод и свалки… Потом дела пошли все хуже и хуже. Схватки, перестрелки, пожары и грабежи не прекращались. Они ворвались в лондонские банки и захватили золото. Но из золота нельзя было приготовить пищи. А как мы уцелели? Очень просто: мы сидели смирно. Мы не вмешивались, и нас не трогали. У нас еще оставалось немного картофеля, но главную нашу пищу составляли крысы. Наш дом был старый, крыс было полно, и голод, видимо, не оказывал на них заметного влияния. Мы очень часто ловили крыс, очень часто… Однако большинство людей, живших в этих местах, обладало слишком тонким вкусом и не желало есть крыс. Им не нравилось это кушанье. Они ели всякую всячину, но не хотели есть эту честную пищу, пока не стало поздно. Они предпочитали умереть… И вот голод начал убивать людей. Даже раньше, чем появилась эпидемия пурпурной смерти – чумы, люди умирали, как мухи в конце лета… Каким образом я помню это? Да я был одним из первых, заболевших чумой! Я вышел из дома, чтобы поискать старую кошку или что-нибудь в этом роде. Потом я пошел на свой участок, – посмотреть, не удастся ли выдернуть где-нибудь репу, и вдруг со мной приключилось что-то ужасное. Ты не можешь себе представить, какие страдания я испытывал. Меня совсем скрючило, и я упал здесь же возле угла. Твоя тетка пришла взглянуть, что я делаю, и приволокла меня домой как мешок. Я бы никогда не оправился, если б не твоя тетка. «Так, – сказала она мне, – ты выздоравливаешь, а теперь – моя очередь». И сама заболела. Но смерть не совладала с ней. «Да разве я могу оставить Тома, – говорила она, – чтобы он один влачил такую жизнь!» Вот что она говорила, твоя тетка! Язычок у нее хоть куда! Но болезнь унесла ее волосы, и хотя я добыл ей парик с одной старухи, но она не хотела носить парик…

Пурпурная смерть уничтожила тьму народа. Всех похоронить было нельзя. Болезнь распространилась на собак и кошек, на крыс и лошадей. В конце концов все дома и сады были переполнены трупами. По лондонской дороге совершенно нельзя было ходить из-за невероятного зловония, и нам пришлось из-за этого перебраться с Хай-стрит в эту виллу. Вода отсюда совсем исчезла; она пошла по трубам и подземным тоннелям… Неизвестно, откуда явилась к нам эта смерть. Одни говорят одно, другие – другое. Одни утверждали, что болезнь случилась от того, что жрали крыс, а другие уверяли, что она вызвана тем, что ничего не ели! Рассказывали также, что ее принесли с собой азиаты из страны, называемой Тибет. Однако нам эта болезнь не причинила большого зла. Я знаю только одно: она явилась сюда после голода. А голод возник после паники, а паника появилась вследствие войны…

Тедди на минутку задумался и спросил:

– Отчего была пурпурная смерть?

– Ведь я же сказал тебе…

– А паника?

– Ну, просто испугались.

– Но зачем они затеяли войну?

– Они уже не могли остановиться. Раз у них были воздушные корабли, они должны были воевать…

– А чем кончилась эта война?

– Неизвестно, кончилась ли она, мальчуган, – покачал головой Том. – Тут года два назад проходили странники, и один парень сообщил, что война все еще продолжается. Говорят, на севере существуют целые банды, которые все еще продолжают войну. В Германии, в Китае, в Америке и других местах война все еще идет. Этот парень передавал, что у них есть летательные машины, газ и разные такие вещи. Но мы здесь ничего не видали в воздухе, и вот уже семь лет никто не является к нам… Последний раз мы наблюдали нечто вроде съежившегося воздушного корабля, который пролетел вон там. Он был какой-то кривобокий, точно с ним что-то случилось…

Беседуя таким образом, они подошли к тому месту, где еще торчали остатки старого забора.

Тут Том вспомнил, как они сидели некогда с соседом, мистером Стринджером, молочным торговцем, и следили за субботними маневрами южно-английского воздухоплавательного клуба. И снова на Тома нахлынули воспоминания прошлого.

– Там, видишь ли, где те красные кирпичные обломки, – там был газовый завод…

– А что такое газ? – спросил Тедди.

– Это… такой пахучий, им наполняли шары, чтобы они могли подниматься наверх. Когда не было электричества, зажигали газ…

Тедди очень старался представить себе газ на основании разъяснений Тома. Затем его мысль снова вернулась к первоначальной теме.

– Но почему они не кончили войну? – спросил он.

– Из упрямства. Все страдали, но зато причиняли страдания и другим. И, кроме того, все были очень, как тогда говорили, полны патриотизма. И что же: они все разнесли вдребезги!.. Ну, просто вот все разносили и разносили… А после этого наступило отчаяние, и люди одичали…