Лорд помолчал, затем произнёс:

— Спасибо за откровенность, Гарольд. Ваши слова… заставили меня задуматься.

— Всегда к вашим услугам, господин, — садовник снова взялся за секатор. — А теперь позвольте вернуться к работе. Эти розы требуют внимания — как и наша юная леди.

Виктор ещё несколько минут постоял у клумбы, глядя, как Гарольд продолжает свой труд. Затем развернулся и направился обратно в замок. В душе что‑то изменилось — словно тяжёлый камень, давивший на плечи, стал чуть легче.

Он вспомнил взгляд Элианы, когда говорил ей:

“Я в вас верю”.

В нём было столько света, столько благодарности… И впервые за долгое время Виктор почувствовал не долг или обязанность, а искреннее желание защитить, помочь, дать шанс на лучшую жизнь.

“Гарольд прав, — подумал лорд, поднимаясь по лестнице. — Видеть в людях людей — не слабость. Это и есть настоящая сила”.

В окнах замка уже зажигались огни, а в душе Виктора, вместе с вечерними сумерками, зарождалась новая решимость. Он найдёт способ освободить Элиану. И пусть это будет непросто — он справится. Ради неё. И, возможно, ради себя самого.

Глава 16

Вечер опустился на замок, окрасив башни в сумеречные тона. В малом кабинете, освещённом лишь пламенем камина и парой свечей, Виктор проводил очередной урок с Элианой. На столе лежали раскрытые книги по этикету и искусству ведения беседы — страницы пестрели пометками, сделанными рукой лорда. Элиана стояла у окна, повторяя наизусть правила поведения за столом высшей знати. Её голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость — день выдался долгим: утренняя уборка залов, помощь Маргарет на кухне, школьные послеобеденные занятия с детьми слуг, а теперь эти бесконечные уроки.

— “…и если дама уронила столовый прибор, — тихо говорила она, — она не должна поднимать его сама. Следует незаметно дать знак слуге…”.

— Достаточно, — прервал её Виктор, откладывая перо. — Теперь покажите, как вы это исполните. Представьте, что вы уронили вилку.

Элиана кивнула, взяла со стола серебряную вилку и нарочито неловко выронила её.

Движения её были точными, выверенными — она давно усвоила все эти правила. Но что‑то в её позе, в напряжённой линии плеч выдавало изнеможение. Она склонилась, чтобы поднять вилку, и в этот момент книга по этикету, лежавшая на краю стола, соскользнула на пол с глухим стуком.

— Простите, господин! — Элиана бросилась поднимать её, но пальцы дрожали, и том снова выскользнул из рук.

Виктор резко встал из‑за стола. Его шаги прозвучали слишком громко в тишине комнаты. Он подошёл к ней, поднял книгу и положил на стол с такой силой, что свечи дрогнули, отбрасывая прыгающие тени на стены.

— Ты слишком много думаешь, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что‑то новое — властное, почти жёсткое. — Просто подчиняйся.

Прежде чем Элиана успела отреагировать, он резко притянул её к себе. Его руки сомкнулись на её талии — не нежно, а так, словно он хотел утвердить свою власть.

Губы коснулись её губ — поцелуй был жёстким, властным, лишающим воли.

Элиана застыла. Она не сопротивлялась — тело словно окаменело, а внутри всё сжалось от страха.

Дыхание сбилось, в ушах застучало так громко, что она не сразу расслышала собственный шёпот:

— Почему? — Холод пробежал по спине, пальцы онемели, и только губы горели — там, где он коснулся их. В голове билась одна мысль: — “Что я сделала не так?”

Перед глазами промелькнули воспоминания: первый день в замке, дрожащие руки, неловкие движения… Неужели она опять всё испортила? Но страх смешивался с чем‑то ещё — с непонятным, пугающим трепетом, который пробежал по коже, когда Виктор на мгновение замер, словно ожидая её реакции.

Он немного отстранился, но продолжал удерживать за талию. Взгляд его скользнул по её лицу — по широко раскрытым глазам, по чуть дрожащим губам. В глубине его собственных глаз мелькнуло что‑то, похожее на желание, которое он постарался тут же унять, но стояк под одеждой говорил обратное, мешая рассуждать здраво и туманя разум.

— Понимаешь… — голос его прозвучал глухо и хрипло. — Я… хочу тебе кое-что показать.

В этот момент Элиана почувствовала, как его пальцы скользнули по её плечу — намеренно, а скорее машинально, когда он ещё сильнее прижал еë к себе. Это заставило её вздрогнуть, когда она почувствовала, как к ней прижалось что-то твёрдое. Она невольно отпрянула, чуть не задев локтëм подсвечник.

Виктор заметил её реакцию — и это только сильнее возбудило его, чем если бы она закричала или оттолкнула его.

— Я хочу вас, — сказал он уже мягче, напирая на неë своим весом. — Я хочу раскрыть вам свой секрет, потому что терпеть это больше не в силах.

Элиана опустила глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она сжала ткань платья у талии — пальцы всё ещё подрагивали.

— Я не понимаю вас, господин, — прошептала она и голос предательски дрогнул. — Давайте лучше продолжим урок.

Виктор провёл рукой по еë лицу, очерчивая пальцами еë черты.

— Нет, — он покачал головой. — На сегодня достаточно. Теперь пора заняться чем-то более приятным. Идите ко мне.

— Но… — она хотела возразить, напомнить, что не выполнила задание, что должна учиться, должна быть достойной…

— Идите ко мне, — повторил он твёрже. — Это приказ.

Элиана подалась вперёд, стараясь не смотреть ему в глаза, и приблизилась вплотную. Пальцы стиснули ткань платья — руки всё ещё дрожали.

— Элиана, — выдохнул Виктор, когда она медленно подняла на него глаза.

— Да, господин?

Лорд помолчал, подбирая слова.

— Завтра продолжим с того места, где остановились. А… сейчас… Я хочу, чтобы ты принадлежала мне.

— Я не понимаю, господин, — промямлила она. — Чего вы хотите от меня?

— Вот чего! — воскликнул Виктор и властно завладел еë губами.

Снова. Виктор повалил её на стол, не прерывая поцелуя, который из властного превратился в сокрушительный. Элиана чувствовала, как его ладони, обычно холодные и расчëтливые, теперь обжигают её сквозь тонкую ткань платья. Она попыталась упереться руками в его грудь, чувствуя, как внутри нарастает паника, смешанная с дурманящим жаром.

— Господин, прошу вас… я не готова… — её голос утонул в его дыхании.

— Твоя готовность — это лишь вопрос времени, — прошептал он ей в самое ухо, и его руки начали расправляться со шнуровкой её корсета с пугающей ловкостью. — Ты принадлежишь мне по праву, Элиана. И я возьму то, что моё.

Когда преграда в виде одежды пала, и их тела соприкоснулись, Элиана замерла. В полумраке, когда его движения стали более откровенными и близкими, она почувствовала нечто странное. Тело Виктора, скрытое до этого плотными мундирами, оказалось мягче, чем она ожидала. Её ладонь, скользнувшая по его плечу к груди в попытке оттолкнуть, наткнулась на очертания, которые не могли принадлежать мужчине. Элиана задохнулась от шока. Под атласной кожей скрывались округлости и изгибы, которые выдавали в нём сложную, двойственную природу. Это был не мужчина в привычном понимании, а некое совершенное, пугающее слияние полов, в котором женское начало проступало сквозь мужскую силу.

— Вы… вы не… — она в ужасе попыталась отстраниться, — вы женщина?!

Виктор резко перехватил её бёдра, прижимая к столу всем своим весом. Его лицо, искажённое страстью, склонилось над ней.

— Я — всё, что ты пожелаешь, и даже больше, — его голос стал глубже, вибрируя в самой её груди. — Я — твоё спасение и твоё падение. Моя природа не меняет того, что я сделаю с тобой сейчас.

Она снова попыталась протестовать, её руки вцепились в его плечи, пытаясь отпихнуть это странное, прекрасное существо, но Виктор был неумолим. Его ласки стали требовательными, не знающими пощады к её скромности. Он подавлял её сопротивление самой силой своего желания, заставляя Элиану содрогаться от противоречивых чувств. Она плакала от страха и стыда, но её тело, вопреки воле, начинало откликаться на это запретное, пугающее прикосновение того, кто не знал преград в своём господстве. Виктор медленно вёл ладонью вдоль её позвоночника, и каждое его движение казалось клеймом, выжигающим волю Элианы. В этой странной двойственности его облика таилась необъяснимая власть: в нём не было мягкости, которую она ожидала встретить в женщине, но была грация, превосходящая мужскую. Его пальцы, тонкие и сильные, сжимали её запястья, фиксируя их над головой, словно крылья пойманной птицы.