Томас сосредоточенно кивнул и повторил движение, стараясь выполнять всё так, как учил наставник. Заметив Викторию, он замер и слегка покраснел.

— Простите, дядя Виктор, я…

— Ничего, — мягко перебила Виктория. — Ты делаешь успехи. Гарольд, ты хорошо его учишь.

— Стараюсь, — улыбнулся Гарольд. — У него есть талант. И главное — он понимает, что рыцарство — это не только меч, но и ответственность.

Виктория присела на корточки перед Томасом:

— Ты готов к следующему уроку?

— Да! — с энтузиазмом ответил мальчик. — Гарольд обещал показать мне, как держать щит!

— Отлично. А после урока я хочу, чтобы ты показал мне свой последний рисунок. Говорят, ты изобразил наш замок с высоты птичьего полёта?

— Да! — глаза Томаса загорелись. — Я видел его с холма, и он такой красивый! Я старался передать все башни и сад…

— С нетерпением жду, — Виктория потрепала его по волосам. — Продолжайте тренировку, а я ещё прогуляюсь по деревне.

***

Тем временем в замке Элиана занималась проверкой отчётов о распределении семян.

Матильда принесла ей чашку травяного чая и пирог с ягодами.

— Вы слишком много работаете, госпожа, — заметила она. — Даже лорд Виктор говорит, что вы должны отдыхать чаще.

— Я просто хочу убедиться, что всё идёт как надо, — улыбнулась Элиана. — К тому же, когда видишь, как люди благодарят за помощь, хочется делать ещё больше.

В дверь постучали. На пороге стоял Томас, держа в руках аккуратно свёрнутый лист бумаги.

— Элиана, я принёс рисунок! — возбуждённо сказал он. — Смотри!

Она развернула бумагу и замерла. На рисунке был изображён замок во всей его красе: высокие башни, развевающиеся флаги, цветущий сад. Возле ворот стояли люди — крестьяне, слуги, дети. А на балконе, держась за руки, стояли трое: Элиана, Виктория и сам Томас.

— Это… потрясающе, — прошептала Элиана, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты так точно передал всё!

— Я хотел показать, что мы — одна семья, — серьёзно сказал Томас. — И что замок — наш дом.

Элиана обняла его:

— Ты прав. И я очень рада, что ты здесь. Этот рисунок займёт самое почётное место в моих покоях.

***

Вечером того же дня Виктория и Элиана сидели в саду, наслаждаясь тишиной. Томас уже спал — после насыщенного дня он уснул почти мгновенно.

— Знаешь, — задумчиво сказала Элиана, — глядя на Томаса, я всё больше понимаю, что наше будущее — не только в реформах и управлении. Оно — в таких моментах. В том, как он учится, рисует, верит в лучшее.

— И в том, как мы помогаем ему расти, — добавила Виктория. — Гарольд отлично с ним занимается. Мальчик уже рассуждает, как настоящий рыцарь: о чести, о защите слабых.

— А ещё он учит других детей, — улыбнулась Элиана. — Сегодня Марта рассказывала, что её сын теперь тоже мечтает стать рыцарем. Говорит, что будет защищать деревню.

— Значит, наши усилия не проходят даром, — кивнула Виктория. — Мы меняем не только законы, но и сердца.

Элиана взяла еë за руку:

— И это самое важное.

***

А позднее, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки розового и золотого, Виктория и Элиана стояли на балконе замка, глядя на огни деревни. В воздухе витал тонкий аромат цветущих лип и свежескошенной травы.

— Помнишь, как всё начиналось? — тихо спросила Элиана, вглядываясь в даль. — Ты была жёстким правителем, я — робкой девушкой, которая боялась сделать шаг не так.

— Да, — улыбнулась Виктория, слегка касаясь её плеча. — А теперь мы вместе строим новый мир. И он лучше прежнего.

— Благодаря тем, кто рядом, — добавила Элиана, кивая в сторону поместья Гарольда, где тоже горели огни, а из открытых окон доносились звуки смеха и приглушённого разговора. — Друзья, семья, люди, которые верят в нас…

— И которые помогают нам верить в себя, — закончила Виктория.

Она обняла её за плечи, и они долго стояли так, слушая, как доносится из деревни смех детей, голоса взрослых и далёкие звуки музыки — знак того, что жизнь меняется к лучшему. Вдруг снизу, со стороны сада, раздался звонкий смех. Элиана обернулась и увидела Томаса — мальчик бежал по зелёному лугу, раскинув руки, словно крылья, а за ним, стараясь не отставать, спешила Матильда, притворно грозя пальцем.

— Смотри, как я быстро бегу! — кричал Томас, оборачиваясь. — Быстрее ветра! Быстрее всех!

Элиана не выдержала — она сбежала по лестнице вниз, в сад, и бросилась вслед за мальчиком. Ветер подхватил подол её платья, а волосы, выбившиеся из причёски, щекотали шею.

— Ну‑ка, посмотрим! — засмеялась она, ускоряясь. — Кто быстрее до той ивы?

Томас обернулся, увидел её и просиял ещё ярче. Его глаза, такие же карие, как у неё, сверкали от восторга. Он прибавил ходу, но Элиана ловко обогнала его на последнем отрезке, ловко перепрыгнув через небольшой куст лаванды.

— Ты жульничаешь! — весело возмутился он, хватая её за руку.

Его ладошка была горячей и слегка влажной от бега.

— Ничуть! — Элиана присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Просто я очень хотела выиграть, чтобы увидеть твою улыбку.

Мальчик рассмеялся, запрокинув голову, и вдруг, схватив её за руку, потянул в сторону.

— Пойдём ещё! — запыхавшись, предложил он. — Смотри, как я быстро бегу! Теперь мы всегда будем вместе, да, Элиана?

Она замерла на мгновение, глядя в его сияющие глаза, полные доверия и радости. В груди разливалось что‑то тёплое, глубокое, настоящее. Она вдруг отчётливо вспомнила, как в детстве бегала так же по полям рядом с Анной — их смех эхом отдавался в памяти.

Но тогда это было просто беззаботное веселье. А сейчас… сейчас всё было иначе.

— Да, Томас, — тихо ответила она, сжимая его маленькую руку. — Теперь мы всегда будем вместе.

И в этот момент Элиана наконец почувствовала то, чего так долго не хватало её душе. Не просто любовь, не просто долг, не просто ответственность. Она обрела семью. Настоящую, живую, тёплую — с её заботами и радостями, с её смехом и слезами, с её надеждами на будущее. Она почувствовала, как в ней просыпается что‑то новое — материнская нежность, забота старшей сестры, ответственность за тех, кто ей дорог.

Томас, не дожидаясь ответа, снова потянул её за собой:

— Бежим! Смотри, как я быстро!

Они побежали снова — по мягкой траве, мимо цветущих кустов шиповника, чьи лепестки осыпались им под ноги, к тому месту, где солнце касалось горизонта.

Элиана смеялась, чувствуя, как ветер развевает волосы, а рядом, заливаясь счастливым смехом, бежал Томас — её младший брат, её опора, часть её нового мира. Где‑то вдалеке куковала кукушка, а в траве стрекотали кузнечики, словно аккомпанируя их веселью. Виктория, наблюдавшая за ними с балкона, улыбнулась. Она знала, что именно такие мгновения и делают жизнь по‑настоящему ценной. В этот момент она вдруг осознала, что впервые за долгие годы чувствует себя по‑настоящему счастливой — не как правительница, а как человек, окружённый любящими людьми.

***

Позже, когда сумерки окутали замок, Элиана сидела у камина в своих покоях. На стене рядом висел рисунок Томаса — тот самый, где они втроём стоят на лугу, держась за руки, а над ними светит солнце.

Она посмотрела на него и тихо прошептала:

— Спасибо, Томас. Спасибо за то, что помог мне понять, что такое настоящая семья.

В дверь постучали. Вошла Виктория, обняла её сзади, положив подбородок на макушку.

— Видела вас с Томасом, — сказала она. — Вы так здорово смотрелись вместе. Как будто всегда были семьёй.

— Он удивительный, — улыбнулась Элиана. — И он помог мне осознать то, что я, кажется, знала давно, но не могла сформулировать. Я не просто леди замка. Я не просто твоя жена. Я — часть семьи. И это самое важное.

— И мы сделаем всё, чтобы эта семья росла и крепла, — добавила Виктория. — Чтобы здесь, в этом замке, каждый нашёл своё место и счастье. Чтобы Томас рос в окружении любви и знал, что он нужен.