— Гилберт! — тихо произнесла она, подходя ближе. — Ты приехал… Спасибо, что ты здесь.

Гилберт слегка поклонился, пытаясь скрыть волнение:

— Я не мог пропустить этот день, Элиана. Я рад видеть тебя такой — счастливой, уверенной, любимой.

— Спасибо за всё, Гилберт, — искренне сказала Элиана, глядя ему в глаза. — За твою доброту, за то, что хотел спасти меня, за веру в меня, когда я сама в себя не верила.

Гилберт улыбнулся сквозь слёзы:

— Я рад, что ты нашла своё счастье. Пусть оно будет долгим. — Он протянул ей небольшой ларец, искусно вырезанный из тёмного дерева и украшенный серебряной инкрустацией. — Здесь цветы с нашего луга, — сказал он. — Сушёные, конечно, но они сохранили аромат. Пусть они напомнят тебе о доме, о тех местах, где ты выросла.

Элиана осторожно взяла ларец, открыла его и вдохнула тонкий, едва уловимый аромат полевых цветов. В её глазах тоже заблестели слёзы, но это были слёзы благодарности.

— Я никогда не забуду, откуда я родом, — тихо сказала она. — И никогда не забуду тех, кто был добр ко мне. Спасибо, Гилберт. Ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме.

Гилберт склонил голову:

— Это большая честь для меня, миледи.

— Просто Элиана, — поправила она с улыбкой. — Для тебя — всегда просто Элиана.

Он слегка коснулся еë руки:

— У меня есть ещё кое‑что для тебя, Элиана. Кое‑что, что, надеюсь, будет тебе дорого.

Он достал из внутреннего кармана небольшой бархатный футляр тёмно‑синего цвета, отделанный по краям серебряной нитью. Осторожно открыл его — внутри на мягкой подложке лежала миниатюра на слоновой кости. Элиана затаила дыхание, вглядываясь в изображение. На картине был запечатлён знакомый до боли пейзаж: изгиб реки, ветряная мельница на холме, крыши деревенских домов и луг, полный полевых цветов. Художник передал даже мелкие детали: тропинку, по которой она бегала в детстве, старое дерево у реки, где они с Томасом прятались от дождя, и едва заметную калитку в изгороди, ведущую к дому Гилберта.

— Гилберт… — голос Элианы дрожал от волнения. — Это… это невероятно точно! Как ты смог?

Гилберт мягко улыбнулся:

— Я попросил лучшего миниатюриста в округе. Он провёл там несколько дней, делал наброски, изучал каждый уголок. Я хотел, чтобы ты увидела не просто пейзаж, а место, которое сформировало тебя — твою силу, доброту, стойкость.

Элиана провела кончиком пальца по поверхности миниатюры, словно пытаясь ощутить тепло солнца, запах свежескошенной травы и услышать шум реки. В глазах появились слёзы, но она не спешила их вытирать.

— Спасибо, — шепнула она. — Это самый дорогой подарок. Я буду хранить его рядом с сердцем.

Она подняла глаза на Гилберта, и в её взгляде читалась глубокая благодарность:

— Ты всегда знал, что мне нужно, даже когда я сама этого не понимала.

Виктория, внимательно наблюдавшая за этой сценой, сделала шаг вперёд. Она взяла миниатюру, изучая её с восхищением, затем возвратила в футляр и бережно вклала его в руки Элианы.

— Теперь я понимаю, откуда в тебе эта особая красота, — тихо сказала она. — Не только внешняя, но и внутренняя. Земля, которая растила тебя, прекрасна. И она подарила нам самое дорогое.

Гилберт слегка покраснел от похвалы, но в его глазах светилась гордость:

— Я рад, что смог передать хоть частицу того, что чувствую. Пусть эта картина напоминает вам обоим, что дом — это не только замок с высокими стенами. Дом там, где сердце, где корни, где люди, которые любят тебя таким, какой ты есть.

Элиана обняла Гилберта, на мгновение прижимаясь к его плечу:

— Ты навсегда останешься частью моего дома, Гилберт. И этого замка. Я хочу, чтобы ты знал: двери здесь всегда открыты для тебя.

Гилберт улыбнулся, слегка похлопывая её по спине:

— Спасибо, Элиана. Для меня это большая честь.

Виктория подошла к ним, положила руку на плечо Элианы и тепло улыбнулась Гилберту:

— Добро пожаловать в нашу семью, Гилберт. Мы рады, что ты разделил с нами этот день.

Гилберт распрямил плечи, чувствуя, как тяжесть, которую он носил в сердце, уходит:

— Благодарю вас, милорд. Для меня это большая честь.

Элиана прижимала футляр к груди, её глаза сияли:

— Пойдёмте, — предложила она с улыбкой. — Я хочу показать эту красоту всем, кто здесь собрался. Пусть они увидят, откуда я родом, и поймут, что моя любовь к Виктору — это не случайность, а продолжение той самой истории, которая началась на этом лугу. А потом ты должен попробовать пирог Матильды. Говорят, она перепробовала двадцать вариантов, прежде чем выбрать лучший!

Гилберт рассмеялся:

— Тогда я точно не могу отказаться.

Они направились к гостям, и Элиана на мгновение обернулась, бросая последний взгляд на миниатюру. В её душе рождалась твёрдая уверенность: она не отрекается от прошлого, а берёт его с собой в будущее — как источник силы, мудрости и любви. Затем они направились к столу, а Виктория шла рядом с Элианой, время от времени сжимая её руку. В этот день каждый, кто был дорог Элиане, разделил её радость — и это делало её счастье ещё полнее. Музыка заиграла громче, гости начали поздравлять молодожёнов, а солнце, уже поднявшееся высоко над замком, заливало всё вокруг золотистым светом — словно благословляя новый союз, построенный на любви, доверии и памяти о тех, кто помог этой любви расцвести. Виктория оглядела зал и заметила Эдвина, своего старого друга, который стоял у окна, задумчиво глядя на танцующих. Она, заметив, что Элиана на мгновение отвлеклась на разговор с Маргарет, решила уделить внимание гостям.

Она мягко коснулась её руки, привлекая внимание:

— Извини, милая, я отойду ненадолго. Хочу поблагодарить тех, кто приехал издалека.

Элиана улыбнулась и кивнула:

— Конечно. Я пока поговорю с Матильдой — кажется, она хочет что‑то мне сказать.

Виктория направилась вглубь зала, где у окна стоял её старый друг Эдвин — тот самый, что когда‑то научил еë держать меч и не терять голову в бою. Эдвин заметно постарел: седина покрыла виски, а на лице прибавилось морщин, но глаза оставались такими же ясными и живыми.

— Эдвин! — Виктория обняла друга, похлопав его по спине. — Я так рад, что ты смог приехать.

Эдвин улыбнулся, его взгляд скользнул по залу и остановился на Элиане:

— Ты сделал мудрый выбор, Виктор. Она не просто красива — в ней есть внутренняя сила. Я видел, как она держала себя у алтаря. Это редкость.

Виктория проследила за его взглядом и улыбнулась:

— Да, она удивительная. Знаешь, раньше я думал, что правителю нужна жена из знатного рода, с безупречной родословной. Но теперь понимаю: главное — чтобы рядом был тот, кто видит тебя настоящего. Кто не боится сказать правду и поддержать, когда ты сомневаешься.

Эдвин кивнул, потягивая вино из кубка:

— Именно это я и пытался тебе внушить все эти годы. Рад, что ты наконец услышал. — Он помолчал, затем добавил: — У меня есть для тебя подарок. Не такой пышный, как у других, но, думаю, он пригодится. — Он достал из‑за пояса небольшой кожаный футляр и протянул Виктории. Та открыла его и увидела изящно выгравированную печать с гербом их рода — новую, только что изготовленную.

— Старая уже почти стёрлась, — пояснил Эдвин. — Теперь все указы и договоры будут скреплены печатью, которая символизирует начало новой эпохи для замка.

Виктория сжала футляр в руке, чувствуя, как к горлу подступает комок благодарности:

— Спасибо, друг. Это больше, чем просто подарок. Это знак доверия.

Томас, младший брат Элианы, стоял в толпе гостей, не скрывая волнения. Когда церемония завершилась и молодожёны начали принимать поздравления, он решительно протолкался ближе к Элиане. В руках у него был скромный, но яркий букет полевых цветов — ромашек, васильков и колокольчиков.

— Элиана! — произнёс он с тёплой улыбкой, протягивая букет. — Я собрал эти цветы на том самом лугу, где мы с тобой играли в детстве. Помнишь, как мы мечтали о счастье? Теперь твоя мечта сбылась. Ты будешь счастлива навсегда?